Чтение онлайн

Как не скрывали свои чувства дед Васил и Цветелина, но было явно видно, что они довольны. Но и меня эта цена полностью устраивала.

— Это… по оплате. Ты как расплачиваться будешь? Каждый чертог [27] , или сразу до Нового года? Если сразу за все чертоги, щучьи серьги, то можно будет дешевле закупиться перед зимой, — дед с дочерью снова замерли в ожидании ответа.

— Раз выгоднее сразу расплатиться, извольте. Я готов. Мне ведь вместе с вами к зиме готовиться, — я благожелательно им улыбнулся. — И, если вы не против, то не до Нового года, а до второго чертога следующего года, до тревеня.

Старик и его дочь снова посмотрели друг на друга уже и не пытаясь скрывать радость. За окном начало заметно темнеть. «В пространстве я уже определился, — криво ухмыльнулся я про себя. — Теперь надо определиться во времени».

— Уважаемые, я давно в дороге, поэтому не удивляйтесь вопросу. Какой сейчас чертог? — я сделал умильную рожицу.

Дед и Цветелина удивленно уставились на меня, но неожиданно ответила Марийка:

— А я знаю, сейчас изок!

И Марийка победно блеснула глазами. «Ага, значит сейчас уже июнь», — я быстро сориентировался.

— А ну ка тихо, когда взрослые разговаривают! — оборвала дочь Цветелина. — Иди поиграйся лучше в другой комнате.

— Ну, мам!

— Ничего-ничего, она не мешает, — я улыбнулся девочке, и Марийка наконец выбралась из-за маминой спины и забралась на табуретку. — Значит, я оплачу по первый чертог следующего круга [28] включительно. Ну и за этот неполный чертог, тоже заплачу, как за полный. Пускай это будет в знак уважения вашей семье и вашему роду. Итого у нас получается десять чертогов по пятьдесят ассов, — всего пять сиклов.

И я полез в свой мешок:

— Самих монет у меня нет… вот серебро высшей пробы. Пять кусочков по двадцать грамм весом. В точности, как у сикла. Устраивает вас?

Дед Васил и Цветелина завороженно смотрели на лежащее перед ними серебро.

— Давно я серебра в руках не держала, — прошептала женщина. — Почитай, со свадьбы.

— Добро, щучьи серьги, — старик аккуратно взял со стола серебро и внимательно осмотрев, протянул Цветелине.

Женщина быстро забрала плату и куда-то моментально спрятала.

— Доча, ты это… По такому поводу… Я знаю, у тебя там припрятано, — засуетился дед Васил.

— Конечно папа. Сейчас все приготовлю. Уже как раз и время ужина подошло. Ой! — щеки Цветелины покрылись стыдливым румянцем. — У меня только немного ухи осталось…

Глаза женщины подозрительно блеснули. Только сейчас я в полной мере увидел и осознал, как выглядят сидящие передо мной люди. Все трое были очень худы, даже малышка была тоненькой, как тростинка. На лицо у всех троих были признаки хронического недоедания.

— Подождите-ка! — я подорвался с табуретки и решительно полез в свой мешок. — Вот тут у меня…

Выложил на стол все, что у меня оставалось из съестного: галеты, солидный кусок вяленого мяса и несколько хвостов вяленой рыбы. Достал и мешочек с солью.

— Соль! И какая мелкая, — восхитилась Цветелина. — Тебя нам послали предки! Такой солью простые люди и не пользуются, она очень дорого стоит.

— Эх… гуляем, щучьи серьги! — дед Васил потер руки в предвкушении.

В разговоре с хозяевами я быстро определился, что сейчас идет изок (июнь) 523 круга (года) Новой Эпохи. То есть 523 круг от провозглашения независимых королевств на месте провинций развалившейся Тахтарской империи.

После ужина меня разместили в отдельной комнате. Вообще, дом был достаточно обширным и делился на две половины. Одна половина состояла из сеней, большой комнаты с камином и комнаты, в которой меня и поселили. Вторая половина, войти в которую можно было из большой комнаты, состояла из кладовки, комнаты деда Васила с погребом и комнаты Цветелины с Марийкой. В каждой комнате было небольшое слюдяное окошко. А под крышей обширный чердак. Подворье тоже впечатляло. Еще вечером старик провел меня по нему и ознакомил со всем хозяйством. Из построек был заброшенный хлев и большой сарай, тоже в настоящий момент ничем не занятый, если не считать десятка пустых бочек.

Также за сараем была весьма приличная коптильня, а за хлевом — отхожее место. За постройками располагался небольшой огородик и весьма крупный сад с фруктовыми деревьями и кустами, огороженный с двух сторон деревенской оградой, а с одной стороны — плетнем между дворами. Все хозяйство было запущено. Дед Васил объяснил, что, когда были живы сын и зять, семья процветала. Они делали вино для себя и на продажу, держали скотину и занимались рыбалкой. А потом, после трагической гибели обоих мужчин, они уже не смогли поддерживать большое хозяйство. У деда была очень больна спина, а Цветелина была не в состоянии вынести все только на своих плечах. Постепенно пришлось распродать скотину, продать невод. А хозяйство начало быстро приходить в упадок. Было очень жаль семью старика, совсем недавно процветающую, а теперь еле сводящую концы с концами.

Еще затемно, как и уговорились с вечера, дед Васил разбудил меня на рыбалку. Цветелина тоже не спала. Она уже собрала небольшой узелок с какой-то снедью и помогла умыться, сливая воду из крупного кувшина над деревянным корытцем. Вместе со стариком они удивленно понаблюдали, как я чищу зубы, но ничего не спросили. Я вытащил лишние вещи из своего мешка, оставив там рыболовные крючки и леску, завернутые в холстину топорик с лопаткой, небольшой грубый глиняный горшок под червей, который с вечера выделила Цветелина, грузила из известняка и поплавки из вощенного легкого дерева с птичьими перышками, которыми поделился старик.

Больше не мешкая, мы с дедом Василом вышли из дому. В сенях старик захватил приготовленные с вечера удочки, мешок и берестяной короб с крышкой под рыбу. Я же решил сделать удочки на месте. Деревня уже не спала. Из дворов выгоняли коров на пастбище, в некоторых домах светились лучины и был слышен негромкий говор. До ворот мы шли через все деревню и попадающиеся навстречу жители здоровались с нами, с любопытством меня рассматривая. Их интерес был понятен. Мало того, что я был новым лицом в деревне, так еще и ростом был выше всех, кого пока видел из местных жителей. Как вчера приблизительно примерился, средний рост местных мужчин был около 170–175 сантиметров. Я был на полголовы, а то и на голову выше остальных сельчан. Пройдя в открытые дежурившим стражником ворота, мы свернули налево и побрели вдоль берега.