Чтение онлайн

— Спасибо-о. Настя сделала вывод:

— Заучилась, бедная.

Сидоркина спросила в тот первый раз у Вики:

— Я кричала что-то ночью?

Делая круглые глаза, Вика ответила со вздохом:

— Знаешь, уж-жасно.

— Ты подняла мне голову?

— Да. Ты же просила!

— Спасибо тебе. Пожалуйста, ты и дальше так делай.

Однако она ни разу не сказала, что ее мучает, в чем, собственно говоря, причина ее странного поведения, а девушки не спрашивали: соблюдали такт… В конечном счете мало ли какие у человека могут быть тайны. Да и если разобраться, как ведет себя во сне любая из них? Никто же сам себя во сне не видел, наверное, и разговаривают, и сбрасывают на пол одеяла… Есть очень во сне буйные. Ну, а за то, что делает человек во сне, он не отвечает. Спасибо, хоть за это не отвечает.

Ночью ли, днем ли, а у каждого из нас, у каждой из этих девчонок есть своя причуда, свой «сахарок». Хорошо, конечно, если «сахарок», а то попадается и «горчичка».

С «горчичкой», конечно, сложнее. Но ведь и один только сахар — это уже не очень-то вкусно, сплошная будет литься патока.

Терпимость вообще ключ не ко всем хитро закрученным случаям жизни, как это уже было сказано. Но если вы любите сахар, а вам вдруг подсунут в качестве принудительного ассортимента еще и горчицу, нельзя сгоряча забывать, что и она имеет все права на существование. Абсолютно равные с сахаром. Весь вопрос в том, что к чему подходит.

На стадионе кричали:

— Судью на сайру!

Дела обстояли серьезно, если уж дошло до такого «оргвывода».

Но я футболом не «болел» и равнодушно прошел мимо стадиона. Я спешил к киоску, в котором выдавали корреспонденцию «до востребования», а заодно можно было купить газету либо книгу. Тут всем писали до востребования, и в ясную погоду, когда на соседний остров прилетал самолет, стоило ожидать, что оттуда катером доставят почту и сюда.

Я избегал встреч с «просто Галкой», но, когда завязано столько знакомств, волей-неволей с кем-то встречаешься, а там, глядь, вот она и Галка…

Сейчас я увидел ее около магазина — она обстоятельно толковала о чем-то с Адмиралом, любителем «поразмять кости» на танцах.

В ее руках были какие-то пакетики и банки с крабами. Крабы стали дефицитным продуктом даже здесь, на востоке, в районах непосредственного их промысла. И этим продуктом Галку снабжали безвозмездно знакомые матросы и штурманы с краболовов. Вообще она не терялась и жила насыщенно — только не так, как Жанна Вертипорох, только не так. Она ни на чьем не была иждивении, разве что не отказывалась от крабов. Но она была очень красивая, просто замечательно красивая. А много ли на свете замечательно красивых девушек, способных устоять перед соблазном нести свою красоту открыто, да еще пофлиртовать чуть-чуть, поводить простачков за нос?..

Я удачно обошел ее, и у киоска вскоре повстречал Музу в пышном, как бы взбитом платье. И вся Муза была праздничная, как ее платье, и воздушно светящаяся. А рядом стояла Вика в очках — тоже праздничная и светящаяся.

Я спросил, как жизнь, как настроение…

— Как жизнь? Ничего себе жизнь, — ответила Муза. — Вот гудок утром загудит — и встрепенешься, кажется, что это паровоз во Владике. Соскучилась я…

— Кто бы мог подумать, что вы такая мамина?

— Да, она такая, — улыбнулась Вика. — Она мамина. У нее к дому тяготение, к уюту.

Подошли к киоску.

— Вы знаете, у Сони сегодня день рождения, — сообщила Вика. — Она сказала, если мы вас увидим, чтобы пригласили. Нужно купить подарок — какую-нибудь книгу.

— Вот Рабле, подарочное издание, три рубля… Мы купим ей Рабле, специально подарочное издание, — сказала Муза, меланхолически окидывая взглядом книжные полки.

Вика позволила себе усомниться.

— Рабле — это вещь, конечно, если подарочное « издание. И содержание такое, что на пустой желудок возбуждает аппетит. Но ведь она и без Рабле способна осилить две банки сгущенного молока зараз.

Муза покивала.

— Это верно. Вовремя вспомнили. Ну, тогда вон ту, перевязанную голубой ленточкой, — «Неизбежность странного мира». Это насчет теории относительности? Она обожает насчет теории относительности. И ленточка в хозяйстве сгодится. Как, Павел?..

Мне о таком увлечении Сони ничего не было известно, но и я тоже «проголосовал» за теорию относительности, в конечном счете за неизбежность странного мира. Со своей стороны я купил десять плиток шоколада «Экстра», чтобы про запас, действуя, наверняка: уж что-что, а шоколад Соня обожала, тут сомневаться не приходилось.

Когда я покупал в магазине шоколад, вдруг застрекотала цикада. Я оглянулся, но девушки в красном свитере не было. Цикада стрекотала где-то между банок с компотом из мирабели и корюшкой в масле.

«Уже рефлекс, — подивился я. — А жаль, что нет той девушки. Чего-то не хватает без нее. Чего-то постоянно ждешь, какого-то события».

Темнело, и, никуда более не заходя, я пошел с девушками в общежитие.

Соня выглядела в своей рубашонке из японского тетрона очень свежо и нарядно. Она никогда не носила ни клипсов, ни сережек, а тут вдруг в мочках ушей у нее я увидел маленькую такую как бы ягоду-брусничку, нанизанную на длинные проволочки. И так Соня нынче была хороша, и так была к лицу ей эта алая брусничка, эта белая рубашонка, что у меня сердце захолонуло от нежности и как бы даже приостановилось.

Похоже, что Соня тоже мне обрадовалась.

— Я думала, что увижу вас в эти дни и приглашу. Но хорошо, что вы встретились с девчонками. А то бы я пошла в гостиницу. Что ж, теперь можно и за стол. Извините, но вина нет.

Зато все остальное, что обычно покупалось под вино в качестве закуски, на столе было, включая прославленную баранью колбасу, знаменитую тем, что ее запасы не иссякали на острове в продолжение всего лета. С болгарскими томатами и баклажанной икрой она была весьма недурна.

— Эх, девчонки, скоро будем во Владике, — завела свою песню Муза. — Разве такой стол мы там сообразим!

— Соответственно — на стипендию, — съязвила Вика. — Вот я, рабочий человек, я закачу…

— Почему на стипендию? — возразила Муза.— Втравим мамку в это полезное начинание. Мама моя в буфете работает, она все достанет.

— Что касается меня, то мне и здесь хорошо, — тихо сказала Соня, разглаживая встопорщенные складки ситцевой юбки.

— Куда уж хорошо, — засмеялась Муза, сморщив сдобный носик. — Только дома пониже да асфальт пожиже.