Сестрёнки
Шрифт:
— А откуда ты знаешь, что это ядовитая змея? — удивилась Катаржина. — Лично я, говоря по правде, вижу подобную гадость первый раз в жизни.
— Я тоже, — ответила Моника, — но… - указала она темное пятно на сумке, — это, похоже, яд…
— Можно продать в зоопарк, — предложила Станислава. — Если это что-то редкое, не исключено, что получим приличные деньги… Сейчас узнаем, — принесла она атлас. — Вот! Жарарака. Проживает в Южной Америке. К сожалению, там их кучи… Так может в кастрюлю?
Младшая кузина задумалась.
— А почему кто-то подсунул ее именно нам? — спросила она.
— Тоже мне, подсунул, — фыркнула Станислава. — Наверняка, с Плянтув приползла.
— Становится холодно, змеи ищут укромное местечко, чтобы заснуть на всю зиму, — прибавила Моника. — В горных деревнях в Боснии такое случалось. Не ядовитых даже держали в домах, мышей они ловили лучше, чем коты.
— Девицы, что у вас с головками?! Экзотическая змеюка посреди города, а вы говорите, будто бы она просто так приползла?! Здесь вам не бразильская сельва и не Косово, — разволновалась бывшая сотрудница Бюро.
— Ну да, — согласилась с ней Станислава. — А может сбежала она от кого-нибудь? Люди теперь всяких тварей разводят… Ну а какие у нас враги? Разве что…
— Разве что Димитрий, — договорила за нее кузина. — Раз уже он в городе, надо его отыскать. Как найдем, тихо-мирно переговорим… При случае проясним всякие делишки. Ладно, а после обеда я вызову такси и отвезу эту дрянь в зоопарк.
— Да, держать нечто подобное дома — это сложно…
Катаржина задумалась.
— Настоящая проблема у нас появится тогда, если Димитрий найдет Сендзивоя раньше нас, — очень серьезно заметила она.
В животе приятная тяжесть, теплая куртка; когда идешь по лугу, роликовые коньки необходимо снять. Лошадей на пастбище сегодня не выгоняли. Слишком мокро, и конюху не захотелось переться так далеко… А ей осталось еще кое-что сделать. Подходящий лист металла Моника купила в супермаркете. Буквы из самоклеящейся пленки, банка красной автомобильной краски, банка бесцветного лака… Через час дверь ее домика украшает мрачная, официального вида табличка с белыми буквами:
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СКЛАД РАДИОАКТИВНЫХ ОТХОДОВ
МОГИЛЬНИК № 6
Чуть ниже Моника прибивает еще две таблички. Одна с черепом и скрещенными костями; вторая — с международным символом радиоактивности: это уже для совсем неграмотных. Теперь следует заняться задней стенкой шалаша. Достаточного количества досок уже нет, но и это не проблема. Всего две остались. Тогда заделаем себе укрепление… Над мелиоративной канавой, рядом с ее «ванной», имеются залежи глины. Мелкие белые камни лежат возле пастбища в кучах. Наверное, когда-то это было поле, кто-то собирал выпаханные… Две доски, глина, камни, хорошенечко утоптать… и следующий слой. Стена быстро вырастает. Когда высохнет, по крепости сравнится с бетонной.
В небольшой нише печка типа буржуйка. Еще сырую глину Моника покрывает белой акриловой краской. Пускай выглядит как каменная. Чтобы никого не искушало… Она купила солидный шмат сырого говяжьего окорока, который теперь вымачивается в соляном растворе. Через несколько дней закоптит и подвесит к потолку. Да здравствует коровье бешенство! Хворост в печке прогорел, сверху Моника насыпала слой древесного угля. Теперь девушка вытянулась на матрасе с книжкой в руке. Сверху набросила овечью шкуру, купленную возле вокзала у гуралей. И наконец-то почувствовала себя дома. Здорово иметь собственный!
Алхимик вытряхнул на стол содержимое небольшого кожаного мешочка. Добрых два грамма красных кристалликов. Он делит их на две части. Из поцарапанного чемодана вытаскивает небольшие весы, несколько брусков свинца и толстостенную металлическую банку. После того тщательно отвешивает металл. Банку со свинцом размещает в камине. Через полчаса металл расплавится. Половину порошка Сендзивой отсыпает назад, в мешочек. Это запас на черный день. В воздухе разносится приятный запах горящего дерева. Камин греет замечательно, ветер свистит в черепице. По небу перекатываются низкие грозовые облака. Осень…
Алхимик вспоминает. Много прошло времени, почти что четыре столетия, только воспоминание мучает его словно заноза. Дождь разбивающийся на оправленных в свинец стеклянных брусках… Умирающий приятель благословляет его…
Сетон Космополит выдавал себя за англичанина. Темные глаза и смуглая кожа перечили тому, но в те времена мало кто над этим задумывался. Замечательная эпоха, паспортами тогда не пользовались, каждый был тем, за кого себя выдавал… Только он один знал его настоящее имя. Арабский алхимик Гебер, первый человек, вырвавший у природы тайну дистилляции спирта и тайну философского камня. Прожил почти что восемьсот лет, чтобы погибнуть от людской жадности и собственной глупости. Эх, приятель…
Свинец расплавился. Теперь на горячую поверхность металла алхимик бросает горстку порошка, тщательно перемешивает. Тридцать оборотов мешалкой достаточно. Небольшую стальную форму он ставит на подоконнике, подложив терракотовую плитку. Выливает туда из банки желтый металл. Форму хватает клещами, погружает в кастрюле с водой. Шипение и клубы пара. Через полчаса брусок можно будет вынуть. Выглядит она замечательно, со клеймом швейцарского Credit Bank Suisse и информацией по массе — 1 килограмм.
Алхимик кладет брусок на весы. Килограмм и пятнадцать граммов. Точно попасть никак не удается… Но и сердиться явно не станут, если драгоценного металла будет на чуточку больше. Что еще? Настоящие золотые бруски имеют выбитый номер. Никаких проблем! Из того же чемоданчика Сендзивой достает штамп и молоток… Произвести золото не штука. А вот заменить его на наличные деньги — тут сложностей не оберешься. В XVII и XVIII веках он бил голландские дукаты. Тогда за это грозила веревка. Рисковал, но у его монет проба была даже лучше, чем у настоящих, так что никто его не подловил… А вот интересно, чтобы с ним сделали современные швейцарцы?