Чтение онлайн

Настя пришла домой усталая и обиженная. Ее начальник, тот самый комиссар, оказался совсем безграмотным, и ей долго пришлось доказывать ему, что не все слова пишутся так, как слышаться. После того, как он с гордостью заявил, что новая власть лучше знает, как писать правильно, она не удержалась и рассмеялась ему в лицо. После чего он обозвал ее «буржуазной профурсеткой». Настя не знала, сможет ли завтра пойти на службу, с этого новоявленного грамотея станется ее выгнать.

Дома вкусно пахло вареной картошкой и жареным луком. Варвара, раскрасневшаяся от горячей печки, накрывала на стол. «Как хорошо, что они приехали. Сразу исчез страх и чувство одиночества», – подумала Настя. Ленуська сидела в бабушкиной кровати и играла тряпичной куклой. Наташа помогала Варваре, протирая чистым полотенцем тарелки.

Вслед за Настей в комнату вошел Иван. Кинув под печку охапку принесенных дров, он достал из– за пазухи половину краюшки хлеба.

– Ого, откуда такое богатство? Ограбил хлебную лавку?

– Все шутите, барышня.

– Иван, ну какая я тебе «барышня», – передразнила его Настя, – меня зовут Настасья.

– Хорошо, барышня Настасья.

Девушка весело рассмеялась. Плохого настроения как ни бывало.

Иван разделся и подошел к Марии Петровне.

– Устроился на завод, как вы и говорили. С завтрева утра выхожу слесарить. А сегодня вот заработал хлеб и дрова, весь день разгружал подводы с капустой и брюквой.

Мария Петровна улыбнулась бывшему кучеру.

– Спасибо, Ваня. Думаю, с тобой мы не пропадем с голоду.

Иван улыбнулся в ответ широкой открытой улыбкой. Он искренне любил и старую барыню и ее внучек. Его отец и дед, все работали у Печенкиных еще с прошлого века. В деревне у него был крепкий дом, с огородом и сараями для кур. Только не было хозяйки. Жена Ивана умерла в родах, так и не разрешившись от бремени. С тех пор он жил в маленькой комнатке при конюшне, совсем забросив свое хозяйство. Так что другой семьи, кроме этой, у него не было. Кроме того, он жалел девчушек, в один год оставшихся без отца и матери.

После ужина, убрав посуду, все расселись вокруг стола. Мария Петровна, уже понемногу встающая с постели, достала заветную шкатулку. Варвара принесла коробку, которую передал ей Семен Яковлевич Кац. Выложив на стол их содержимое, Мария Петровна не смогла удержаться от горестного вздоха. Отложив в сторону серьги, кольцо и заколку с рубинами, некогда принадлежавших любимой невестке, а теперь внучкам, она посмотрела на жалкую кучку колечек и брошек. Самые ценные украшения хранились в сейфе, в ее спальне, в которой теперь обосновался комиссар со своей женой.

– Вот что, мои дорогие. Все мы знаем, что воровать нехорошо. Но я думаю, что забрать свое у укравших у нас, воровством не считается. Согласны?

– Бабушка, ты хочешь забрать свои украшения из сейфа?

– Да, но мне должна помочь Варвара.

Варя испуганно посмотрела на свою бывшую хозяйку.

– Побойтесь бога, барыня, сроду чужого не брала, не смогу я.

– Варя, другим будет сложно попасть в чужую комнату. Ты же с завтрашнего дня будешь убираться у новых хозяев. Я уверена, они даже не догадываются о тайнике. Он спрятан в одной из оконных ниш и открывается при помощи скрытого рычажка. Найти этот рычажок сложно, если ты не знаешь, где он расположен. Я тебе все расскажу, а ты, когда будешь протирать окна, откроешь сейф и вынешь оттуда украшения. Положишь их в ведро, прикроешь половой тряпкой и принесешь сюда.

– Страшно мне, Марья Петровна, а вдруг как кто войдет не вовремя?

– А ты выбери день, когда дома будет только хозяин, ему днем в спальне делать нечего.

Варвара с сомнением смотрела на Марию Петровну. Та ободряюще улыбнулась. Остальные молча ждали, что скажет Варвара.

– Ладно, будь, что будет.

– Вот и хорошо.

Мария Петровна сложила в шкатулку коробочки с наследством внучек, туда же поместила завещание сына. Остальные украшения небрежно смахнула в коробку и убрала все в огромный сундук, набитый старыми тряпками.

Варя, с сердцем, замирающем при каждом шорохе, делала вид, что протирает окна. Рычажок, о котором говорила Мария Петровна, она нашла без труда. Осталось побороть страх, и открыть тайник. Новый хозяин доедал обед, приготовленный женой, сидя за столом, за которым раньше собиралась многочисленная семья Печенкиных. Варя слышала доносящиеся оттуда чавкающие звуки. «Жрет, как свинья из лоханки», – с раздражением подумала она. Пододвинув ведро с водой поближе к оконной нише, Варя повернула рычажок в противоположную сторону. Панель, встроенная в стенку под окном, бесшумно отодвинулась. Варя быстро засунула руку в углубление и вынула оттуда большой ларец красного дерева. Высыпав содержимое ларца в ведро с водой, она вернула пустой ларец на место в сейф и повернула рычажок. Панелька легко закрыла тайник. Из груди вырвался вздох облегчения. Осталось еще полдела. Она бросила в ведро половую тряпку и заглянула в гостиную. Хозяин полулежал в кресле, положив ноги на резной столик. «Чисто боров. Вона как развалился».

– Иван Иванович, я закончила убираться.

– Хорошо, Варя. Иди домой. Завтра придешь, когда дома будет моя жена, она заплатит тебе за работу.

Варя, уже совсем успокоившись, вышла из комнаты и направилась к лестнице, ведущей на последний этаж.

Дома были только Мария Петровна и младшие девочки.

– Ну, как? – от нетерпения Мария Петровна попыталась вскочить с кровати, но тут же рухнула обратно, слабость после болезни еще не прошла.

Варя молча стала доставать из ведра изумительной красоты украшения.

– Ну, слава богу. Ты, Варя, молодец. Представляю, какого страха ты натерпелась.

– Да уж, Марья Петровна, истинно правду говорите. Там этот, новый хозяин в вашем любимом кресле развалился, так я еле удержалась, чтобы его мокрой тряпкой не отходить.

Мария Петровна весело рассмеялась, представив, как Варвара, грозно насупив брови, лупит почем зря обалдевшего от такой наглости мужика.

– Ничего, Варя, будет и на нашей улице праздник, – Мария Петровна гордо подняла голову.

Призрак голодной смерти отступил. Уже одно только изумрудное колье можно будет обменять не меньше, как на два мешка муки. А может, и больше. Этим займется Настя. Они все вместе переживут эти смутные времена.

Настя, Анастасия Афанасьевна Печенкина, вошла в класс и посмотрела на девочек. «Когда – то и я вот так же впервые стояла у балетного станка и с замиранием сердца слушала своего педагога».