Чтение онлайн

Думаете, авангардист, который какает на улице, мажет физиономию какой-нибудь дрянью и фотографируется со значительным искаженным лицом — думаете, он чем-то отличается от марширующего единоросса? Совсем немногим, только цветом макияжа.

Потребность в верховном родителе (в Большом брате, в президенте, в либерализме, в рыночной экономике, в компании единомышленников на Болотной, в авангардном кружке единомышленников, в партсобраниях) — это все от глубокого и горького сиротства. Сирот крайне жалко, но помочь им трудно: Россия, по которой бродят толпы интеллектуальных беспризорников, неучей, сбивающихся в кучки по интересам, — это горькое зрелище, но это историческая реальность страны.

У авангардистов, патриотов, либералов — не было папы, который приучил бы читать книжки; — взамен обычной семьи появились свободолюбивые дружбаны, которые приучают понимать искусство как испражнение в музеях или протестные частушки; появляются наставники, они подменяют нормальное семейное чувство — патриотическими экстазами.

Это не нормальное семейное чувство, поверьте. Все настоящее — естественнее, надежнее, проще.

Нет мамы, которая читает сказки и варит кашу, зато есть партия, которая руководит — или куратор, который объясняет, что какашками кидаться хорошо.

Девочки и мальчики, не слушайте этих дядей, слушайте маму!

Все это явления одного порядка, это российское массовое сиротство: кружки обкуренных авангардистов, активисты из Единой России, шатуны с Болотной, кликуши патриоты, президентские активисты.

Ну их к бесу — вместе с их верховным отцом народов и картонной оппозицией.

Дома надо сидеть и Шекспира читать — с папой и мамой. А с плохими мальчишками по подворотням бегать не надо.

Координационный Совет всем хорош, одна беда: непонятно, что координировать. Недурно бы построить хорошее государство — но пока не решили, какое именно. А вот координационный совет для строительства выбирают. Вообразите ситуацию: вы не решили, что будете строить — бассейн или храм, но архитекторов позвали. Это глупо, правда?

Тридцать лет назад у всех без исключения интеллигентных людей было ясное представление о том, что делать — причем без влияния Чернышевского. Представление было сформировано завистью к западному образу жизни и выборочным чтением запрещенной литературы. Неважно, насколько представление о западной жизни было ложным. Важно, что представление было твердым — переспорить нас никто не мог.

Помню, какой-то зануда в 80-е годы пытался мне доказать, что Модильяни бедствовал, Ван Гог застрелился, Рембо не издавали миллионными тиражами, и вообще на Западе был фашизм. Я эту брехню разнес вдребезги. У меня, как и у всех, был наготове малый словарь активиста.

Вот рецепт достойного бытия:

Демократия — частная собственность — рынок — свобода слова — авангард — цивилизация.

Так у хороших людей устроена жизнь.

Прошли годы. Мы получили демократию, рынок, частную собственность, свободу слова, авангард и цивилизацию.

Ингредиенты в наличии — как в любой поваренной книге написано, мы так и сделали. Но получилось скверно. Подозрение закралось: ингредиенты не в той последовательности добавляли — надо было с океанских яхт начать, а мы сперва садовые участки приобретали. Возможно, надо было всю землю сразу приватизировать. Ведь как хорошо шло, а какая-то досадная помеха обнаружилась.

Рецепт социального счастья в России напоминает народную сказку «Щи из топора». Там указан вот какой рецепт: солдат сперва кладет в кастрюлю топор и варит воду с топором — а потом добавляет в кипяток капусту, мясо, картошку, соль. В итоге топор выбрасывают — и тогда щи можно кушать.

Так и в России случилось: в кастрюлю демократии положили авангард, яхты, рынок, свободу слова, частную собственность, цены на недвижимость. И все уже почти хорошо.

Осталось народ поменять, тогда все сложится. Это именно тот самый топор, который лишний.

Народ некачественный, не лезет, шельмец, в цивилизацию. И — если вдуматься — светлое будущее строить без народа значительно удобнее. Еще Бертольд Брехт предлагал в случае войны — выбрасывать мирное население в тыл противнику: пускай враги с этим дурацким населением валандаются. Так и в битве за цивилизацию следует поступать. Надо бы избавится от балласта, и дело пойдет живее.

Небольшая процессуальная неувязка состоит в следующем:

Когда обвиняли Советскую власть, то ее преступлениями называли политику, направленную против народа: коллективизацию, голодомор, индустриализацию, напрасные жертвы войны.

Именно преступление в масштабе народа стало критерием преступности режима. Правозащитники вменяли тиранам многомиллионные жертвы — а если бы страдали только менеджеры высшего звена — что особенного было бы в тирании? Преступление было направленно против народа, поэтому власти нет прощения.

Коль скоро однажды апеллировали к народной беде, — этой логики и следует придерживаться.

Однако придерживаться этой логики и одновременно следовать философии Хайека — невозможно. Возник социальный парадокс. Трудно защищать весь народ от коммунизма и одновременно способствовать расслоению этого же народа под влиянием либерального рынка. Очень трудно одновременно — приветствовать отмену крепостного права 1861 года и радоваться приватизации 1992 года. Фактическая отмена указа 1861ого года, случившаяся через 130 лет после реформ — должна восприниматься как их продолжение; это непросто сделать, но необходимо.

В этом и будет состоять миссия Координационного совета — снять противоречия. Попутно решат, какое именно государство мы строим: феодальное, рабовладельческое, корпоративное. А кстати обсудят вопрос, что делать с топором, забытом в кастрюле.

Вот, написано премьер-министром:

«Прогрессирующее имущественное расслоение, которое, может быть, было менее рельефным в условиях экономического роста, на фоне кризиса приводит к открытым конфликтам между обеспеченными и бедными людьми. И во многих регионах мира возрождаются вполне, на мой взгляд, экстремистские учения о классовой борьбе, происходят уличные беспорядки и террористические акты», — это цитата из Медведева.