Северный ветер
Шрифт:
— Жить будете в казарме. На довольствие вста-ли? Кормежка раз в день. Вечером жрите в харчев-не. Я живу, — снова взмах загорелой руки в сторону одинокой башни над самым обрывом, — там. Сегодня в восемь дежурство. Вопросы есть?
— Ваше имя, мастер-скрад? — спросил вежливый Бено.
— Кидж-Кайя. В восемь у Северных ворот, — мас-тер, не прощаясь, широко зашагал к своей башне. Новички переглянулись, взвалили на плечи мешки и потопали искать свободные места в казарме.
— Вот попали так попали! — Алькад в который раз воздел к небу звенящие браслетами смуглые руки.
Бено веселился от души:
— Стыдно признаться в своем Хазрате, что слу-жил в Городе Ветров под началом женщины?
— Пирзанться? — кричал Алькад. — Служил? Да я и мига не прослужу под ее началом! Вот только капи-тана дождусь… Это ж за какие заслуги ее мастером сделали? Это ж какой дурак ее скрадом признал?
— А здесь в гарнизоне много женщин, — мечта-тельно и примирительно произнес Бено. — И у нас в Карате наемницы…
— Это у вас! — фыркнул Алькад. — А вот у нас на юге…
Джер глядел на запад. За облаками садилось солнце, окрашивая их в жиденький розовый цвет.
— Нам повезло.
Алькад поперхнулся на полуслове, уставившись на него с возмущением. Бено тоже глянул недо-уменно.
— Вы же так мечтали познакомиться со знамени-тым Ловцом оборотней…
— Что?
— Так это она — Ловец?!
Джер оттолкнулся задом от камня Северных во-рот и выпрямился навстречу Кидж-Кайе. В сгущав-шемся сумраке ее невысокая фигура была непри-метной и бесшумной — точно призрак. Или грабитель.
— Сними свои погремушки, южанин, — сказала Кидж-Кайя, — а то все портовые шлюхи сбегутся — по-думают, балаган приехал.
Патрулирование оказалось несложным и даже скучным. Ничего не случалось. Ну отогнали от вы-пившего моряка шакалят-подростков, ну утихомири-ли не в меру разошедшихся посетителей корчмы, ну прошлись по пристани, распугивая вышедших на ночную охоту хищников-грабителей…
После полуночи вернулись в корчму — погреться и перекусить. Тут-то к ним и подлетел трясущийся от страха и возбуждения тщедушный человечек.
— Мастер-скрад, мастер-скрад! Я видел, я видел, это она!
Кидж-Кайя лениво отправила в рот кусок пере-жаренного мяса. Спросила невнятно:
— Она — что? Она — кто?
— Соседка моя, Мэгги! Это она, клянусь, я видел своими собственными глазами! Она превращается в черную кошку, большую… огромную черную кошку и сосет по ночам молоко у моих коров!
— Оборотень? — с интересом спросил Алькад.
Посетители обернулись, прислушиваясь, завор-чала хозяйка: 'житья нет от этих тварей', а разо-шедшийся человечек все ярче и ярче описывал, ка-кие глазищи были у чудовища, какие зубы, да какой хвост… Солдаты слушали, поглядывая на мастера. Кидж-Кайя ела. Доев все до крошки, кинула на стол монету и, неспешно натягивая перчатки, кивнула че-ловечку:
— Веди.
Спустя всего час они возвращались из предме-стья. Алькад то и дело забегал вперед, заглядывая в лицо Кидж-Кайе.
— Ну почему, почему ты решила, что она не обо-ротень? Он же клялся, что видел все собственными глазами, и не раз! Почему ты поверила ей, а не ему? Ну взяли бы, заперли в серебряной клетке, священ-ника кликнули…
Бено дернул его за рукав — не дело указывать мастеру.
— Она не оборотень, — равнодушно сказала Кидж-Кайя.
— Откуда ты знаешь? — спросил и Джер. Кидж-Кайя глянула коротко. Свет фонаря выхватил из темноты его худое лицо, жесткую складку рта. — Ты же только вошла, посмотрела — и сразу вышла.
— В Сезон Северного Ветра я чую их, — сказала Кидж-Кайя. — Чую, как другие чуют перемену погоды.
— Вот бы мне так, господи! — с неожиданным жа-ром воскликнул Бено. — Этому можно научиться?
Кидж-Кайя бледно улыбнулась.
— С этим нужно родиться. Что, Ловцом хочешь стать?
— Еще бы не хотеть!
— Но этот… сосед ее, — спросил Алькад. — Он-то что тогда? Или привиделось ему?
— Видать, зуб у него на бабу, — рассеянно сказала Кидж-Кайя. — Ничего, теперь десять раз перекрестит-ся, если что опять покажется…
Еще бы. Джер вспомнил, как она посмотрела, повернулась и вышла, оставив за спиной оцепенев-шую от ужаса женщину; как суматошно вцепился в куртку Ловца сосед-наводчик… И как легко вывер-нувшись, одним плавным, мягким движением Кидж-Кайя отбросила его к стене, скрутила на тощей шее воротник, превращая его в петлю-удавку, и проши-пела в задыхающееся лицо:
— Ты… стервь… если еще раз посмеешь обма-нуть Ловца… я все-таки приду — но за тобой, подонок. За тобой.
— И когда же он явится?
— Думаю, к рассвету.
Алькад даже зашипел:
— Так какого же дьявола мы залегли здесь с по-луночи?
Кидж-Кайя даже не взглянула на него. Бено шутливо толкнул приятеля в бок.
— Служба у тебя такая!
— Вы двое спуститесь вон к тому гроту. Может, он сегодня и не явится. Хотя ночь… — она посмотрела на небо, — …ночь подходящая.
— Для оборотней она, может, и подходящая, — ворчал Алькад, нащупывая спуск ногами. — А нам как бы шею не свернуть.
— Не наследите там, на песке, — сказала вслед Кидж-Кайя.
— Думаешь, он их увидит, в такой-то темноте? — спросил оставшийся с ней Джер.
— Не увидит, так учует.
Она вновь посмотрела наверх. Ветер ненадолго оголил кусок неба, и в ее глазах отразились звезды — они мерцали — и казалось, Кидж-Кайя плакала.
— Разбудишь через час. Следи за приливом.
Она свернулась клубком, накрылась плащом и через мгновение уже спала, дыша тихо и ровно — точно в своей постели, а не на камнях утеса, лишь кое-где покрытых тонким слоем мха. Джер сел по-удобнее, стараясь не касаться даже края ее плаща. Прислонился затылком к камню, сквозь полузакры-тые веки глядя на подступающий к утесу прилив. За-снуть он не боялся — во всяком случае, не ночью — на то он и был… пограничником.