Чтение онлайн

Я разочарованно вздохнул. Ну что ж… Вместо новых земель и захватывающих приключений меня ждет очередная вылазка по окрестностям. Привычная, но опасная работа – хищников всяких да мутантов вокруг Кремля хватает.

– Собирайтесь, парни. Да не забудьте порох в Арсенале получить, – напутствовал нас с Кириллом Захар.

Мы дружно кивнули. Порох – это святое, как же можно про него забыть?

Пороха в Кремле мало. К тому же он дымный – черный. Годится лишь для чугунных пушек и кремнёвого оружия: фузей да пистолей. А основным оружием остаются всякого рода мечи, копья да боевые топоры. Вот к ним мы с малолетства приучены. Причем хорошие клинки частенько по наследству передаются.

И у нас в семье такой меч есть – фамильный. «Фениксом» его нарекли. Как батя погиб, он ко мне перешел. А если со мной не дай Бог что, «Феникс» Кириллу достанется.

Но кроме меча имеется у нас еще одна фамильная особенность…

Все члены моей семьи по мужской линии умеют «видеть» металл – его внутреннюю структуру, так сказать. К примеру, нам достаточно одного взгляда на меч, чтобы понять, насколько он хорош. А то иной раз клинок внешне ладный, не придерешься, а внутри у него невидимые глазу трещины и раковины. Сражаться таким оружием, конечно, можно, только ненадежное оно – того и гляди, расколется прямо в бою, подведет своего владельца. Мы такой металл называем мертвым, гнилым.

А клинок из живого металла, он и воюет вместе с хозяином. Может служить целую вечность. И в бою крепче и надежней его не сыскать.

Наш фамильный «Феникс» как раз из таких – живой, живее некуда. Ковали его еще до войны из незнакомого нашим кузнецам сплава – вроде на основе титана с какими-то добавками. Легкий, невероятно прочный, смертоносный. Чудо – не меч.

Я его, конечно, с собой в рейд взял. А еще новую глефу прихватил. И пистоль – куда ж без него.

Собрались быстро. Фенакодусов, то бишь лошадей-мутантов, взнуздали, в седла сели и за пределы Кремля двинулись.

Вскоре красная стена крепости осталась позади. Миновав развалины ГУМа, наш небольшой обоз, состоящий из трех мастеровых и восьми дружинников, выехал по Ильинке на Биржевую площадь.

Впрочем, теперь от площади осталось одно название. Вернее, названия сохранились лишь в памяти людей, которые удобства ради оставили улицам и площадям старые имена.

Сам город во времена Последней войны превратился в руины, которые быстро освоила пышная и зачастую хищная растительность.

Хотя за весь город не скажу – что творится там, вдали от Кремля, один Данила знает. Кроме него, никто из наших, кремлевских, еще не забирался так далеко. Точнее, ходили-то многие, но вот живыми не возвращались. Кроме Данилы. Он, кстати, не простой дружинник, как я, а прославленный разведчик, боярского звания удостоенный… [3]

В окрестностях Кремля от улиц давным-давно остались лишь тропинки среди руин и завалов, поросших безобидным вьюном да хищной лебедой.

Вышли на Биржевую. Здесь, как и возле развалин ГУМа, каждая свободная от каменных обломков и дикой растительности площадка несла на себе печать недавнего присутствия разумных мутантов-людоедов, тех самых, что не так давно осаждали Кремль. Повсюду виднелись обглоданные кости, кучки дерьма, погасшие кострища.

– Пусто здесь. Гнилое место. Только время понапрасну терять, – разворчался старшина мастеровых Первак.

Сварливый по жизни сорокалетний мужик, он имел, по общему признанию, золотые руки. Оружейник от Бога, Первак мог, что называется, из дерьма конфетку сделать – отковать из металлического хлама такой меч, что иного булатного будет стоить.

– Захар, пустышку тянем, – продолжал ныть Первак. – Зря сюда пришли. Тут ни дохлых био, ни арматуры.

Насчет последнего оно и понятно. Так близко от Кремля уже самое лучшее наши же, кремлевцы, и собрали. Да и мутанты-людоеды постарались. Им для дубин да копий тоже металлические штыри нужны.

– Надо двигаться дальше, – решил Захар. – По Ильинке пойдем. Там завалов поменьше и заросли не такие густые.

– Погодите. Гляньте, – Кирилл усмотрел что-то в узком каменном ущелье, некогда бывшем Старопанским переулком: – Никак биоробот. Дохлый.

Я присмотрелся. Подтвердил:

– Он, родимый.

– Вот это добыча! – обрадовался Первак, разворачивая своего фенакодуса.

– Обожди, – остановил мастерового Захар. – Не лезь поперек батьки в пекло. Может, этот био не мертвый, а прикидывается.

– Да ты чего, слепой? Видно же – дохляк, – попытался спорить Первак, но Захар осадил:

– Ты в своей оружейке командовать будешь. А тут твое место второе, даром что тебя Перваком кличут. Этого био проверить надо. Кирилл, Богдан, гляньте там, что да как…

Мы дали посыл фенакодусам и осторожно въехали в проулок.

Мой Сивка повел ушами и втянул воздух чуткими ноздрями. Издал звук – то ли всхрапнул, то ли зарычал. Нервничает, коняга. Меня тоже охватило напряжение. Будто чужой взгляд по спине скользнул. Я оглянулся. Никого. И все ж таки неуютно как-то. Маетно.

Переулок узкий – втроем едва разъедешься, к тому же изрядно замусоренный битыми кирпичами и обломками бетона. По обеим сторонам тянутся чудом уцелевшие стены домов высотой примерно в три-четыре этажа. Во время Последней войны люди оборонялись от пехоты захватчиков и их биороботов, превращая дома в крепости, – окна и дверные проемы на нижних этажах закладывали кирпичами и бетонными блоками. Вместо балконов из стен торчали балки и куски перекрытий. Их обильно покрывали гирлянды рыжего мха.

Этот самый мох – штука опасная. Стоит дотронуться до него, и конец. Начинается все с усталости. Кажется, будто тренировался целый день с дядькой Силом. Он, конечно, воин знатный. Никто в Кремле лучше него не владеет искусством боя на ножах да мечах, но на тренировках дружинников не жалеет – гоняет до кровавого пота и звезд из глаз.

К чему это я Сила вспомнил? Ах да, усталость… Навалилась как-то вдруг… Броня враз потяжелела, а в глефе и мече, как минимум, пуд [4] прибавился.