Чтение онлайн

– От веча? – удивился Черный. – А кто велел созвать вече?

– Не ведаю, княже. Сами скажут.

Черный недоверчиво взглянул на юношу и помолчал.

– Ну что ж, – отозвался он наконец, – вели зайти. Отрок потупился, стоя у двери.

– Чего стоишь? – уже раздраженно крикнул князь. – Вели зайти!

– Мужи сказали: «Пусть выйдет князь», – нетвердо проговорил отрок.

– Что? Чтоб я к ним вышел?!

– Сказали; «Пусть выйдет князь», – еще тише повторил отрок.

Черного передернуло, но он сдержался, спокойно и твердо ответил:

– Хорошо. Иду.

Вече собралось не на Соборной площади, которая отделяла княжеский кремль от жилищ поселян и была местом постоянных вечевых сходок. Обстоятельства вынудили градских мужей созвать его немедля, прямо на торжище, среди пришедшего сюда со всех сторон торгового и черного люда: гончаров, плотников и даже смердов – хлебопашцев из окрестных сел. За знатными людьми стольного града Чернигова послали бирючей – княжеских вестников. А когда подъехал туда князь, торжище уже было забито шумной толпой. Знатные люди, как водится, на лошадях и при оружии; смерды же и черные люди – с палицами, а кто и просто безоружный, с засученными на всякий случай рукавами.

Явился Черный на вече не один: позади, на расстоянии копья, следовали бояре, за боярами большой отряд богато одетой, вооруженной с ног до головы дружины. Князь тоже принарядился. На голове – соболья шапка с пурпурной, переливающейся на солнце тульей; поверх вышитого и отороченного золотым позументом кафтана – светло-синий плащ, подбитый красной, как жар, заморской тканью. Широкий подол его стелется по крупу коня, придавая всаднику пышность и величие.

Сдерживая играющего под ним коня, Черный разглаживает усы, внимательно и сурово глядит из-под насупленных бровей на возбужденную толпу. Он чувствует настроение веча, однако посылает к нему своих бирючей. И хотя северяне собрались не по воле князя, он велит бирючам кланяться всем знатным, меньшим градским и окрестным людям.

– Братья, – восклицает один из бирючей, воспользовавшись минутной тишиной, – князь целует тысяцкого [12] , шлет поклон…

– Хватит! – обрывают его сильные голоса черного люда. – Пусть станет перед нами князь. Мы хотим видеть и слышать самого князя!

Черный, не глядя на растерянных и испуганных бирючей, пришпорил гарцующего под ним серого жеребца и молча направился в толпу.

Навстречу ему выехал широкобородый северянин – один из родовых старейшин – и, показав на нескольких человек, покрытых дорожной пылью, сказал:

– Княже! К нам прибыли люди из-за Донца и Дона. Печенеги [13] разоряют землю, предают огню городища, а людей вяжут и гонят в полон Ты наш князь, ты повинен защитить нас от меча и глумления кочевников.

– Созывай, княже, рать и иди на помощь Подонью! – раздались голоса из толпы. – Мы не чужие ему, там наши кровные!

– Сегодня степняки лютуют на Дону, а завтра появятся на Сейме или на Десне! – поддержали их другие.

Черный высоко поднял над головой меч. Люди затихли.

– Братья, – начал он, – я разделяю и вашу тревогу и ваш Гнев Как князь, обещаю вам заботиться о мире для земли Северянской Сегодня же пошлю именитых мужей в Итиль. Каган берет с нас дань, он обязан защищать нашу землю от нашествия чужеземцев.

Какое-то мгновение вече молчало, ошеломленное неожиданным решением князя. Но только одно мгновение.

Снова раздались выкрики:

– Как! И это вся забота!

– Вот так новость принес нам князь! А за что же мы платим тебе дань?

Вперед выступил широкобородый муж.

– Княже! – крикнул он, стараясь перекрыть шум. – Хозарский каганат не может больше защищать нас: он сам едва держится, ослаб в постоянных сечах

– раньше с арабами, теперь с печенегами. Настало время самим подумать о защите родной земли.

Не ждал таких слов от веча князь Черный, однако на виду у людей оставался сдержанным и осторожным.

– Согласен, братья, пора и самим подумать о защите родной земли. Но кто будет защищать ее? Одно лишь ополчение?

– Земля наша велика, – раздался чей-то голос, – воины храбры…

– И то правда, – откликнулся князь, – да времена не те.

Теперь всякий, кто хочет покоя и мира для своей земли, не полагается на одно лишь ополчение. Дружину собрать вокруг себя надо, большую дружину, не такую, как у нас.

– Так зачем же дело стало? – закричали передние. – Кто мешает князю собрать дружину?

– Каганат! Каганат не дозволяет Нам иметь большую дружину.

Северяне зашумели еще громче.

– Советуем князю не спрашивать на то дозволенья каганата, – заявили знатные мужи.

– Так, так! – поддержали их меньшие.

– И настало время сказать каганату, – послышался чей-то хриплый голос, – хозары берут дань, а от разбоя чужеземцев нас не защищают.

Князь увидел: это говорил один из древних старцев.

– В словах твоих много мудрости, – почтительно ответил Черный. – Но каганат считается только с выгодами, и мудростью славянской его не убедишь.

– Есть и другая сила, княже, кроме мудрости славянской.

– Где и в чем видит ее почтенный старец?

– В единении с соседями и братьями нашими по доле и по крови.

Князь подался вперед:

– Короче! С кем?

– С княжеством Киевским.

Черный выпрямился в седле, подобрал поводья.

– Никогда! Князь киевский коварно захватил наш Любеч и норовит петлю на нас накинуть не лучше хозарской. Старца поддержали мужи:

– Мы говорим, княже, о ратном единении.