Севильский слепец
Шрифт:
Вошел Перес, доложил Фалькону, в какой комнате находится проститутка, и остался с Лусеной.
Девушка сидела у стола и курила, играя, как кубиками, двумя пачками «Фортуны». Волосы у нее были подстрижены неровно, словно она корнала их сама и без зеркала. Она смотрела на находившийся прямо перед ней тусклый экран выключенного телевизора — глаза в синем ореоле теней, губы пунцовые. На спинке свободного стула висел светлый парик. Девушка была в клетчатой мини-юбке, белой блузке и черных сапожках. Миниатюрное телосложение делало ее похожей на школьницу, но порок, которого она насмотрелась за свои длительные прогулы занятий, застыл в ее темно-карих глазах.
Рамирес включил магнитофон, представил ее как Элвису Гомер и назвал себя и Фалькона.
— Вам известно, почему вы находитесь здесь? — спросил Фалькон.
— Пока нет. Мне сказали, что придется ответить на пару вопросов, да только знаю я вас, блюстителей. Уже здесь бывала… И все ваши штучки мне известны.
— Мы не те блюстители, — сказал Рамирес.
— Правда, — отозвалась она, — не те. Кто же вы?
Фалькон чуть заметно кивнул Рамиресу.
— Прошлой ночью вы были с клиентом… — заговорил Фалькон.
— Я обслужила уйму клиентов прошлой ночью. Это же Страстная неделя, — ответила она. — Для нас — самый жаркий сезон.
— Неужели жарче, чем Феерия? — слегка удивившись, спросил Рамирес.
— Точно, — ответила она, — особенно последние несколько дней, когда сюда съезжается вся округа.
— Одним из ваших клиентов был Рауль Хименес. Прошлой ночью вы посетили его в его квартире в Эдифисьо-дель-Пресиденте.
— Я знала его как Рафаэля. Дона Рафаэля.
— Вы встречались с ним раньше?
— Он постоянный клиент.
— У него в квартире?
— Прошлой ночью была третья или четвертая встреча у него дома. А так обычно на заднем сиденье его машины.
— И как все происходило на этот раз?
— Он позвонил на мобильник. Мы с девчонками недавно купили три мобильника на компанию.
— Когда позвонил?
— Я не сама с ним говорила. Обслуживала тогда другого… но, наверно, в полночь. Это был первый звонок.
— Первый?
— Он хотел связаться именно со мной, поэтому перезвонил примерно в четверть первого. Попросил приехать к нему домой. Я ответила, что заработаю кучу денег на площади, тогда он спросил, сколько мне надо. Я назвала сто тысяч.
Рамирес захохотал во все горло.
— Приезжайте к нам на Страстную неделю, — произнес он. — Цены просто смешные.
Девица тоже рассмеялась, немного расслабившись.
— Только не говори, что он согласился, — сказал Рамирес.
— Мы сошлись на пятидесяти.
— Joder.
— Как вы туда добрались? — спросил Фалькон, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.
— На такси, — ответила она, закуривая «Фортуну».
— Во сколько вы вышли из такси?
— Чуть позже половины первого.
— Кто-нибудь был поблизости?
— Я, во всяком случае, никого не заметила.
— А в здании?
— Я не видела даже консьержа, что меня, естественно, обрадовало. Ни в лифте, ни на лестничной площадке тоже никого не было, а впустил он меня прежде, чем я успела позвонить, как будто следил за мной в дверной глазок.
— Вы не слышали, как он отпирал дверь?
— Он просто открыл ее.
— Он запер ее, когда вы вошли?
— Да. Мне это не понравилось, но он оставил ключи в двери, поэтому я не возражала.
— Вам что-нибудь бросилось в глаза в квартире?
— Она была почти пустая. Он сказал мне, что переезжает. Я спросила, куда, но он не ответил. Был озабочен другим.
— Расскажи, как все происходило, — попросил Рамирес.
Она ухмыльнулась, покачав головой, словно говоря, что все мужики на всем белом свете одинаковы.
— Я прошла за ним по коридору в его кабинет. В углу стоял включенный телевизор, по которому показывали какой-то старый фильм. Он вынул из письменного стола видеокассету и вставил ее в видеомагнитофон. Он попросил меня надеть плотную синюю юбку до колен и синий джемпер поверх блузки, а волосы перехватить резинками. На мне был черный парик с длинными волосами. Он предпочитал брюнеток.
— Вы не видели, он принимал какие-нибудь пилюли?
— Нет.
— И не заметили ничего странного помимо того, что вокруг пусто?
— В каком смысле?
— Чего-нибудь такого, что вас обеспокоило?
Она задумалась, желая помочь. Потом подняла палец. Мужчины подались вперед.
— На нем не было ботинок, — сказала она, — но это уж точно не привело меня в ужас.
Они снова плюхнулись на свои стулья.
— Эй! Вы сами виноваты. Заставляете меня видеть что-то там, где ничего нет.
— Продолжай, — обронил Рамирес.
— Я попросила его расплатиться. Он дал мне пачку пятитысячных купюр, которые я пересчитала. Он взял пульт дистанционного управления и запустил порнуху. Потом снял брюки. Вернее, дал им упасть на пол и переступил через них. И мы приступили к делу.
— Как насчет окон? — спросил Рамирес.
— А при чем тут окна?
— Ведь окна находились перед тобой.
— Откуда вы знаете?
— Он предполагает, что окна находились перед вами, — сказал Фалькон.
— Шторы были задернуты, — ответила она, теперь уже с некоторой подозрительностью.
— Итак, вы с ним занимались сексом, — продолжил Рамирес. — Как долго?
— Дольше, чем я рассчитывала.
— И поэтому ты оглянулась? — спросил Рамирес.
Ее карие глаза застыли. Это уже были совсем не знакомые ей штучки.
— Кто вы? — выдохнула она.
— Инспектор Рамирес, — ответил он сухо.
— Мы из отдела по расследованию убийств, — объяснил Фалькон.
— Его кто-то убил? — вскричала она, и ее глаза заметались между двумя полицейскими, которые одновременно кивнули.