Сейф
Шрифт:
Встретились взглядами. Гошкин — исподлобья, затравленный.
— В нас стрелял — понять можно. За что ж, гад, старого человека? Молчишь? А глаза бегают! Жалкие. У всех у вас, подонков, они бегают. Сколько ищу — ни одного с твердыми глазами не встречал. Уведите его в машину!
— Где фуражка ваша, Григорий Силыч? — спросил Чернущенко.
— В овраг, что ли, укатилась...
— Сержант, спуститесь в овраг, отыщите фуражку начальника!
— Слушаюсь, товарищ капитан.
— Павел, раскололся Петька, деньги где?
— С первого слова, Григорий Силыч. Деньги в сейфе. А сейф на торфяных выработках.
— Что ж, заедем за Петькой, в машину его — и за тем ящиком, будь он неладен!
— Двинулись...
— С Щербаковым, Павел, что?
— Железная балка в траве — не видел. Об нее. То ли закрытый перелом, то ли сильный ушиб, вывих... Отправили в больницу.
— Ваша фуражка, товарищ майор.
— Спасибо, Зайцев. А где Дрыганов, не вижу?
— Ему кисть руки перевязывают, товарищ майор, там, за «газиком»...
— Порезался?
— Нож выбивал — зацепило.
«Кто именинник сегодня — это он, Аркадий! — радостно и с благожелательной завистью старшего вспыхнуло в Чухлове; почувствовал, как жарко, до испарины на лбу, прошлась по телу некая неведомая волна, снимая с мускулов напряжение, а с души — тревогу. — Именинник, факт! И разве плохо... превосходно это: молод и, нужно если — принимаю бой! Из обреза чуть не в упор, ножом пощупали — а он все ж наверху, не сробел, не поддался. Один раз такое выдержишь — дальше, случись снова, вообще легче будет... По себе знаю».
Аркаша Дрыганов, уже с перебинтованной рукой, действительно стоял за машиной, перебрасывался словами с товарищами; он стащил с себя изодранную в клочья рубаху, был в одной майке, всегдашний юношеский румянец снова прилил к его щекам. Увидев приближающегося начальника, он подобрался, сказал смущенно:
— Товарищ майор, до дома переодеться не во что... поэтому так я.
— Геройски действовал, — опережая Чухлова, проговорил Сердюк, похлопывая младшего сержанта по плечу. — Если б не замечания по службе, к медали б можно было!
— Почему не стрелял? — спросил Чухлов. — Он — в тебя, а ты — предупредительный бы, вверх! Почему? Впрочем, ладно, все равно разбор проводить будем, на разборе объяснишь. Как рука? Немедленно к врачу надо... Укольчики — а как же! Опасность заражения и прочее... — И, помолчав, Чухлов закончил: — Доволен я тобой, Аркадий.
— Да?! — вырвалось у младшего сержанта, и с таким неподдельным восторгом и удивлением это прозвучало, будто он, Аркадий, не мог даже надеяться на подобное, не мог мечтать об этом, — все, кто подле стоял, за животы схватились. Га-га-га!..
А Чухлов серьезно добавил:
— И какие грехи, Аркадий, были за тобой — будем считать: их не было.
Сердюк зычно крикнул:
— Кончаем тары-бары... по машинам!
— Павел, не спеши, — вполголоса, чтоб не слышали другие, сказал Чухлов заместителю. — Командую пока я. Но ты прав — вперед!