Чтение онлайн

Голос был противный, плаксивый, но ни капли не призрачный. Значит, либо мелкий бес, либо бездомный домовой, который не побрезговал забраться на борт без приглашения.

— Отодвигай бочку от двери и выходи подобру-поздорову, — пригрозила Сандра зловещим голосом.

— Красотка, а может, ты того… поласковее?

— Сейчас я тебе покажу «поласковее», — пообещал Сашка самым тяжелым тоном, на который был способен, и на пробу врезал по двери кулаком. — Д-добрый молодец, you rotten horsecunt! [15]

Кулаки у штурмана были тяжелые, — недостаточно, чтобы чувствительно сотрясти тяжелую, обитую железом дверь, однако удар получился ничего себе. Вероятно, это-то, в сочетании с прорезавшейся у Сашки злобой, и произвело на их собеседника эффект.

— Все-все! — крикнул голос, на сей раз не такой плаксивый и куда как более нормальный: теперь неизвестный звучал как приблизительно их с Санькой ровесник. — Понял, начальник! Выхожу.

Из-за двери послышались сдавленные ругательства (исключительно на архаичном русском), потом — скрежет тяжелой бочки по полу, а потом, прежде чем Санька успела заорать «Только дверь не открывай!», очень живо представив, что случится с незащищенными членами экипажа, если наружу пробьется вредное излучение отсека, как вторженец просочился прямо сквозь створки.

Он оказался моложе Сашки и Саньки лет на пять — или так выглядел. Совсем еще мальчишка, короче говоря. Одет он был в мешковатую клетчатую рубашку, мешковатые штаны с большим количеством карманов и парусиновую куртку, которая, казалось, могла бы заменить ему парус, если бы он расставил руки. Босиком, но в грязно-серой шапочке, из-под которой ниже колен свисали длинные черные волосы. В руках он виновато вертел белый истерзанный ботинок со шнуровкой.

— День добрый, начальники, — сказал он, подняв на Сашку и Саньку невинные зеленые глаза, очень большие и яркие на бледном, скуластом лице. — А я чего поделаю, если они… и так, и эдак… и в башмак запихали… и не спросили!

— Кто в башмак? — спросила Сандра, а Сашка эхом повторил:

— Кого не спросили?..

Недоразумение из двигательного отсека было увлечено в кают-компанию, куда подошла и Княгиня (все еще в розовой пижаме). Дело и впрямь не терпело отлагательств: если бы домового (а уже стало окончательно ясно, что перед ними домовой) решено было высаживать, делать это следовало теперь. Прямо сейчас у него оставались все шансы добраться до Марса-2, эфирной станции на орбите реального Марса, в катере, дрейфуя не в самом Нижнем Стриме, но по воле ветров, которые здесь дули по направлению к Солнечной Системе

— Помилуйте, сжальтесь! — простонал домовой своим прежним плаксивым голосом. — Я этого вашего «ветра» от «течения» не отличу, а вы — в шлюпе!

— Ветер уже, но бьет сильнее, и его видно лучше, вот и все, — раздраженно произнесла Сандра. — «Не отличит» он! Откуда? — она потрясла перед носом у домового бутылкой «Северного сияния», изъятой у него из кармана.

— С собой пронес! — мигом ответил тот. — Нишкни, неточки, не брал я из ваших запасов, ничего не брал!

Еще одной незадокументированной и принципиально непроверяемой способностью домовых, помимо хождения сквозь стены, была способность проносить с собой спиртное. Чаще всего в неограниченных количествах.

— Как тебя зовут, чудо? — с брезгливой жалостью спросил Сашка.

— Василий я, — домовой часто заморгал. — По батюшке Христофорович, Христофоровы мы.

— С ботинком мне все ясно, — сказала Балл. — Ботинки я выкинула перед самым стартом. Видимо, коллеги Василия, решили подшутить над ним, напоили и уложили в ботинок. А он очнулся здесь только после старта.

— Ни черта себе! — в голове Василия вдруг словно прояснилось, он перестал паясничать. — Они что, меня, выходит, в капитанском ботинке пронесли?!

— Это точно мой ботинок, — сказала Балл с непроницаемым лицом. — А я здесь капитан. Методом простой дедукции получаем, что капитанский ботинок.

— Так я теперь тут повязан! — Василий схватился за голову. — У меня же место на «Кассиопее»!

— Всем нам приходится чем-то жертвовать, — пожала плечами Балл. — Ладно. В виду этого обстоятельства, а также того, что лишаться катера я не хочу — да и отправлять вас будет почти равносильно убийству — я официально признаю вас домовым «Блика». Штурман, попросите Людмилу Иосифовну, когда она проснется, внести Христофорова в судовую роль как условного пассажира [16] . С гильдией домовых потом разберемся.

— Временным штурманом я и останусь до конца полета, — меланхолично подвел итог Сашка, дергая струну. — Unfortunate prankster [17] . А потом меня спишут на берег, и я буду искать себе какое-нибудь дырявое корыто на маршруте Земля — Проксима.

— Да с чего ты взял? Еще только третий день полета.

— Санька, она ко мне придирается, — они и так разговаривали очень тихо, вдобавок, настраивая инструменты, но тут Сашка и вовсе понизил голос до шепота, чтобы даже малейшего отзвука не просочилось сквозь переборки. — Я с Княгиней не уживусь. Она еще после домового на меня косо смотрит. Во время огневой тренировки, опять же…

— Да ладно, во время огневой тренировки все плохо себя показали, — пожала плечами Сандра. — По две пушки на человека — это много. Если бы хотя бы Людоедка могла ворочать орудием, еще туда-сюда, а так… Ну и мне ничего: пали и пали. А на тебе и маневры, и огонь…

— Да ладно, мелкими маневрами пилот ведает, поэтому ей Княгиня и отдала только одну пушку из семи, — махнул рукой Сашка. — Все дело в том, что я слишком мало знаю боевых заклинаний. Ну, сама понимаешь: на военных кораблях если ты штурман — то ты штурман, и к орудию по тревоге не становишься.

Сашка говорил фигурально: управление семью орудиями «Блика» (нос, два кормовых и четыре бортовых) выводилось на мостик, в каюту казначея и в двигательный отсек, на пост кормчего. Еще дополнительные терминалы можно было настроить в кают-компании, возьми Балл на борт дополнительных спецев. «Стоять» у них никому не приходилось: наоборот, обстрел заклинаниями требовал столько сил, что нужно было только сидеть или даже лежать.