Сеющие раздоры
Шрифт:
— Да.
— Насовсем?
— Иногда.
— А иногда?
Она сглотнула.
— Иногда возвращались.
— И?
— Уже не были прежними.
Марк поднял бровь.
— В каком смысле?
Она посмотрела в кружку.
— Вы сейчас опять решите, что я сумасшедшая.
— Я пока вообще ничего не решил.
— Решили.
Она впервые улыбнулась.
Грустно.
— У вас такое лицо.
Он невольно усмехнулся.
Попала.
— Хорошо, — сказал он. — Убедите меня.
Аня долго молчала.
Потом совсем тихо произнесла:
— Вы когда-нибудь разговаривали с человеком... который смотрит на вас так, будто учится быть человеком?
Марк перестал записывать.
Марк молча смотрел на неё.
— Красиво сказано, — наконец произнёс он. — Только это всё ещё ничего не значит.
— Знаю.
— После ночной смены люди бывают странными. Не спят сутками, сидят на стимуляторах. Некоторые вообще перестают понимать, где день, где ночь.
— Я тоже так думала.
— А потом?
Она медленно вдохнула.
— Потом одна девочка пропала.
— Имя?
— Лиза.
— Фамилия?
— Не знаю. Мы почти не общались.
— Её искали?
— На следующий день управляющий сказал, что она уволилась.
— Бывает.
— Бывает, — согласилась Аня. — Только шкафчик остался.
— И?
— Все вещи были внутри.
Марк пожал плечами.
— Забыла.
— Паспорт тоже?
Он замолчал.
— Телефон?
Она кивнула.
— Зарядка.
Кошелёк.
Ключи.
Даже куртка.
Всё лежало на месте.
Только Лизы больше никто не видел.
Марк сделал пометку в блокноте.
Это уже походило на историю.
Не обязательно правдивую.
Но хотя бы историю.
— Полиция?
— Нам сказали не лезть.
— Кто сказал?
— Управляющий.
— И никто не полез?
Она посмотрела на него почти с жалостью.
— За такую работу люди держатся зубами.
Он кивнул.
Это было уже похоже на правду.
— Хорошо. Допустим, девушка исчезла. Дальше?
Аня потерла ладони, будто ей вдруг стало холодно.
— Через неделю вернулась Вика.
— Та, что тоже пропала?
— Нет.
— Тогда?
— Её вызвали наверх.
— В VIP?
Она кивнула.
— Вернулась утром.
— И что?
— Сначала ничего.
Она сидела в комнате отдыха.
Пила чай.
Я спросила, как прошло.
Она даже не ответила.
Просто посмотрела на меня.
— Испугались?
— Нет...
Аня покачала головой.
— Если бы она кричала — было бы легче.
— А что было?
— Пустота.
Она искала слова.
— Такое чувство... будто человек ещё здесь, но внутри уже никого нет.
Марк усмехнулся.
— Это называется сильный седативный препарат.
— Я тоже так решила. Через два дня как будто всё прошло.
— Вот видите.
— Нет. Не прошло.
Она подняла глаза.
— Она научилась смеяться обратно.
Марк нахмурился.
— Что значит "научилась"?
— Сначала улыбалась слишком поздно.
Потом начала смеяться не там, где надо.
Как будто смотрела на остальных и повторяла за ними.
Он перестал писать.
— Вы уверены?
— Я работала с ней почти год.
Я знала, как она говорит.
Как смеётся.
Как злится.
После той ночи...
Она стала очень похожа на Вику.
Но это была уже не она.
Марк закрыл блокнот.
— Аня.
— Да?
— Вы сейчас понимаете, как это звучит?
Она устало улыбнулась.
— Каждый раз одинаково.
— Потому что пока это похоже на человека, которому подсыпали какую-нибудь дрянь.
— Возможно.
— Или на тяжёлый стресс.
— Возможно.
— Или на коллективную истерию.
— Возможно.
Она ни разу не попыталась спорить.
Именно это сбивало Марка с толку.
Большинство конспирологов цеплялись за каждое слово.
Доказывали.
Спорили.
Эта девушка словно сама надеялась, что он найдёт нормальное объяснение.
— Тогда почему вы ушли?
Вопрос прозвучал неожиданно резко.
Аня опустила голову.
Пальцы снова нашли салфетку.
На этот раз она не рвала её.
Просто складывала пополам.
Снова.
И снова.
— Потому что однажды открыла не ту дверь.
Марк ждал.
Она молчала.
— Что было за дверью?
Ответ пришёл не сразу.
— Подвал.
— И?
— Там кто-то был.
— Кто?
— Не знаю.
Она закрыла глаза.
— Я сначала подумала, что человеку плохо.
Он сидел на полу.
Спиной ко мне.
Не двигался.
Вообще.
Я окликнула.
Ноль реакции.
Подошла ближе...
Она резко открыла глаза.
— Он начал вставать.
Медленно.
Очень медленно.
Не оборачиваясь.
Как будто сначала двигалась спина.
Потом плечи.
Потом шея.
И только потом голова.
Она сглотнула.