Чтение онлайн

Отдышавшись, Лариса подняла кирпич и ударила по трубе. Звук получился громким, но эффекта по-прежнему не было никакого.

– Еще услышат и придут проверять, – пробормотала Ильина, косясь на дверь, – и тогда мне не удастся затопить подземные этажи.

Девушка задумалась. Потоп в подвальных помещениях, куда входила и система карцеров, наверняка привел бы к обесточиванию всего НИИ.

– И хорошо, – потерла руки Лариса. – Кого смогу – утоплю, а кого не смогу утопить – оставлю без света и воды! Если бы еще Ева спаслась и объяснила кому надо, что здесь происходило, это было бы прекрасно.

Она еще раз ударила камнем по трубе и задумалась.

– Бить надо в стык, – сообразила Лара, блестящий ученый, равный по интеллекту Комиссарову и Утюгову, – тогда у меня есть шанс отогнуть край трубы и выпустить воду!

Девушка протянула руку и попыталась нащупать место состыковки двух сегментов трубы, но поверхность, доступная ей, была гладкой.

– Надо ломать стену дальше, – решила Ильина, снова вооружилась пряжкой и продолжила работу.

Несколько минут спустя на пол камеры со стуком упал еще один глиняный прямоугольник, раздавив при этом парочку неосторожных мозгоедов.

– Ты представляешь, где мы находимся? – спросил Богдан у полковника, стоя на одной ноге.

– Не имею ни малейшего понятия, – отрицательно покачал головой Рязанцев.

Они закурили, причем Овчинников продолжал балансировать на одной ноге.

– Эти гады уже влезли ко мне в штанину, – сказал он обреченно, – надо что-то решать. Предлагаю вернуться к машине. Ой! – воскликнул он, прыгая на одной ноге. – Он меня укусил!

– За ногу? – мрачно спросил Владимир Евгеньевич.

– Нет, не за ногу, за член, – вздохнул Бог-дан. – И сильно.

– Вот сволочь, – кивнул полковник и подпрыгнул от внезапной боли. – Меня тоже кусают, – пожаловался он, – надо срочно возвращаться к машинам, пока мы еще не заблудились окончательно.

– Вот-вот, – сказал Овчинников, потирая укушенное место, – а то вдруг этот пес вовсе не борец с режимом Утюгова, а его лесной сообщник?

В этот момент кусты затрещали, послышалось тяжелое дыхание, и на полянке появился зверь. Одним прыжком он подскочил к Овчинникову, схватил его зубами за рукав и потянул, но не рассчитал усилий и не учел того факта, что Богдан стоял на одной ноге. Потерявший равновесие мужчина с громким плеском рухнул в грязную жижу, но тут же вынырнул, отплевываясь.

– Твою мать! – негромко выругался он.

Пес потянул его за рукав вторично и завыл, негромко и тоскливо. Весь его вид свидетельствовал о нетерпении.

– Уже идем, – пробормотал Богдан, вставая. – Кстати, я нашел свой ботинок. Не зря падал!

Пес запрыгал еще отчаяннее. В этот момент Овчинников снова поскользнулся и упал, подняв фонтан грязных брызг. Зверь ринулся к нему и быстро потащил опешившего Богдана через кусты.

– Стой! – заорал тот. – Я опять ботинок выронил!

Комиссаров не отреагировал. Он продолжал волочить Овчинникова вперед. Рязанцев подобрал ботинок товарища и побежал следом.

– Да что такое случилось? Кто-то умирает? – спросил Богдан, бросая попытки встать.

Пес остановился и кивнул. Богдан с полковником похолодели.

– Кто?! – синхронно воскликнули они.

Но Комиссаров не мог ответить на этот вопрос. Во-первых, строение волчьей глотки лишило его возможности говорить, а во-вторых, он не знал имени девушки, лежавшей в его норе.

– Софья, – обратился Утюгов к секретарше, чье прекрасное лицо заметно побледнело, – позвоните, пожалуйста, на проходную, узнайте обстановку.

Сонечка набрала номер. Ее ресницы, закрывавшие пол-лица, дрожали.

– Никто не отвечает, – сказала Пчелкина несколько секунд спустя. – Возможно, там тоже все погибли. И охрана, и вахтерша…

– Не говори глупостей! – нервно закричал профессор. – Звони еще!

Соня позвонила, но результата не было. Бухгалтерша Дрыгайло, узнавшая о смерти переводчицы, безостановочно рыдала. Третий глаз Марины Яковлевна, рассматривающий дверь, обитую кожей Зергутова, нервно подпрыгивал на усике. Виктор Коршунов поливал жабры водой, ее становилось все меньше. Алексей Гришин с трудом дотащил свои огромные ноги до дивана и плюхнулся на него. Он был бледен как полотно.

– Мы все умрем! – стонала Зинаида Валериевна. – Мы тут закупорены на веки вечные! Крысы нас не выпустят! Это все нам за грехи, – плакала она.

Сонечка тоже зарыдала. По ее прекрасной персиковой коже поползли черные потеки туши. Она тупо переложила бумаги на столе с одного места на другое.

– Позвони еще! – громко сказал Утюгов секретарше, и его голос задрожал. – Звони на проходную института, пока не дозвонишься!

Все, бывшие в комнате, воззрились на профессора с удивлением. Бухгалтерша перестала рыдать, сотрясаясь всем своим рыхлым телом. Марина Яковлевна повернулась, и ее третий глаз уставился на директора. Коршунов встал, чтобы лучше видеть, и потрогал свою мокрую майку. Алексей Гришин вытянул ноги в гигантских ботинках и закрыл глаза.

Сонечка еще раз набрала номер. Ответа не было.

– Понимаете, Валентин Эмильевич, – сказала она тихо, – наша вахтерша – женщина очень пожилая, а на входе дежурили всего два охранника. Количество же крыс никак не может быть меньше двадцати.

– Да, около того, – сказал Гришин, – я видел, что крысы залиты желтым препаратом, и хотел их всех убить, но руки не дошли, отвлекся. А зря!

Гришин не стал уточнять вслух, что именно отвлекло его от крыс.

– Я тоже хотел приказать убить их – и забыл, – сказал Утюгов, – Ершова облила их раствором рестриктазы при мне. Сопротивлялась, не хотела в карцер.

Сонечка и Марина Яковлевна втянули головы в плечи. Секретарша еще раз позвонила на проходную, но ей опять никто не ответил.

Лара судорожно отковыривала кирпич за кирпичом. Время истекало. Мозгоеды толпами бегали по ее плечам. Один даже укусил девушку за мочку уха.

«Это ужасные создания, – говорила Ильина самой себе. – Что будет, если они вырвутся отсюда, попадут в большой мир и размножатся? Поначалу никто не будет понимать, что происходит. Человек пошел в лес, лег отдохнуть, заснул, а проснулся уже другой личностью, со шрамом на барабанной перепонке. Жуть! Потом начнется паника, все будут покупать репелленты, противомоскитные сетки, муравьев станут травить дустом, а дуст их не возьмет, я точно знаю!»