Сезон испытаний

В Нью-Йорк Сэнди, как звали Сандру Прайс друзья, лететь не хотелось, но пришлось. Больше года назад в еженедельнике «Виндоу» был опубликован ее очерк, проиллюстрированный серией снимков, которые она сделала на острове Фрискол близ берегов штата Джорджия. Для издания, претендующего служить окном в неведомое, откуда, собственно, и само название «Виндоу» («Окно»), они явились исключительной находкой. Фотографии черепах, облюбовавших тамошние песчаные отмели под гнездование, и в самом деле получились замечательными. Фотоаппарат репортера запечатлел то, что природа окутывает тайной, доступной разве специалистам. Для широкого же круга читателей они стали своего рода сенсацией. Их перепечатали многие газеты и даже один научный журнал.

Скандал разразился внезапно. Нашелся человек, публично обвинивший еженедельник в фальсификации. И вот теперь Роджер Рид, шеф «Виндоу», умолил Сэнди объявиться в редакции хотя бы на несколько дней. Отказать ему она не могла. Во-первых, они были не просто старинными друзьями, но и дальними родственниками. Во-вторых — задета ее профессиональная честь.

Сэнди знала, чьи это проделки. Напрасно прежний редактор еженедельника, при ком, собственно, и публиковался очерк, не предупредил Роджера, чтобы тот не связывался с заведующим редакционной фотолабораторией, отличавшимся неуживчивым, злобным характером. От негодяя и пьянчуги можно всего ожидать. И вот уволил его — теперь расхлебывает. И одна Сэнди ему в помощь, поскольку бывший морской офицер Джеймс Матьюс, выйдя на пенсию и оставив редакторское кресло молодому коллеге, с радостью отправился путешествовать в дальние края.

Знакомые коридоры почему-то показались Сэнди Прайс тесноватыми и грязноватыми. Но запах, запах! Неповторимый запах типографской краски, влажных гранок, бумаги... Боже, как же она быстро отвыкла от всего, что составляло ее жизнь и без чего не представляла своего будущего! И вот... как чужая здесь. Не совсем, конечно, но и не своя. Нью-Йорк ей тоже показался каким-то неродным: слишком шумным и суетным, а когда-то его энергия, словно аккумулятор, заряжала ее.

— Господи, неужели это ты, Сэнди? — Сотрудница отдела информации, с которой они в свое время были накоротке, кинулась ей навстречу. — Как живешь? У тебя все в порядке? Надеюсь, ты привезла какой-нибудь материал для нас?

— Да нет, я теперь редко... вернее, совсем не пишу... — Сэнди прекрасно знала эту манеру — второпях задавать вопросы, по сути же вовсе не интересоваться ответами. — А ты все в бегах?

Дабы избежать теперь уже ненужных ей встреч и разговоров, Сэнди поспешила в кабинет редактора.

Роджер Рид с облегчением вздохнул, увидев ее на пороге.

— Слава Богу, я уж думал, придется выкручиваться без тебя, хотя как — ума не приложу... Этот подлец в каком-то интервью заявил, будто в лаборатории по твоей просьбе лично монтировал фотографии. И что вместо якобы уникальных снимков в «Виндоу» представлен всего лишь ловкий монтаж, достигнутый благодаря наложениям и совмещениям кадров при печати.

Сэнди возмутилась.

— Чушь. Я подам в суд за клевету.

— Погоди, не кипятись. — Роджер сел рядом, обнял Сэнди за плечи. — Мы могли бы в следующем, хотя бы в нашем майском номере, опубликовать их снова, добавив, конечно, новые. У тебя же было несколько пленок! Я бы не стал вызывать тебя и тратить редакционные средства за твой перелет, но в фотоархиве ничего не нашел. Неужели негодяй все уничтожил, когда я выгнал его?

— Нет, Роджер. Это не он, а я...

Редактор всплеснул руками.

— С ума сойти!.. Неужели ни кадра не осталось?

Сэнди кивнула.

— Я сохранила всего одну фотографию — большой роскошный портрет плачущей черепахи. Все остальное уничтожила. Так получилось.

— Что же мы будем делать? — сокрушался тот.

— Дай мне несколько строк где-нибудь на видном месте. От своего имени я извещу читателей, что Сэнди Прайс не мошенница.

— Это всего лишь слова, дорогая, а нужны доказательства.

— Они будут, ты их получишь! Сейчас весна, но к осени, когда для черепах опять начнется сезон гнездования, я сниму на Фрисколе новую серию. Обещаю, она станет лучше прежней. Клеветник окажется посрамленным и заплатит мне по суду сполна, а «Виндоу» вся эта шумиха пойдет только на пользу... Первый раз я снимала второпях, у меня было всего несколько дней, теперь же обстоятельства меня не ограничивают...

— Молодец. Я боялся, ты скажешь, что не в форме, что у тебя других дел по горло...

— Все так и есть, однако можешь быть спокоен, я не подведу.

Чуть помолчав, Роджер осторожно спросил:

— Можешь не отвечать мне, Сэнди, если не хочешь... Дело, конечно, прошлое, но, ради всего святого, почему ты уничтожила все негативы?

— А ты разве не знаешь? Разве ты сам не был свидетелем тому, в каком аду я жила? Я проклинала тот день, когда познакомилась с Тони Тернером, наши вечные стычки и примирения, даже память о Фрисколе со всеми его черепахами!.. Когда я резала ножницами пленку и рвала фотографии, был как раз кульминационный момент наших отношений. Я ставила в них последнюю точку...

— Ну, ну. — Роджер Рид успокаивающе погладил Сэнди по голове. — Вот тебе бумага, ручка, пиши свое обращение к читателям. Его мы опубликуем немедленно, а новую серию фотографий — в осеннем выпуске еженедельника.

В другой раз Сэнди Прайс понадобилось бы всего несколько минут, чтобы сочинить два абзаца текста, но сейчас... Мучительные воспоминания мешали сосредоточиться. Она гнала их прочь, но ничего не могла с собой поделать. Давние события всплывали в памяти с такой ясностью, будто произошли вчера...

Ну где же Тони? Время поджимает. Ему еще нужно принять душ и переодеться перед банкетом, не идти же в пропотевшей майке и грязных носках. Про себя Сандра чертыхалась, однако виду не показывала. Стараясь выглядеть беспечной, передала Роджеру Риду еще один стакан джина с тоником и канапе с копченой форелью, купленной в любимой бакалее в центре. Ее преследовала мысль о том, что муж, привычки которого она терпит уже четвертый год, хотя бы сегодня должен бы отказаться от обычного вечернего посещения зала «Звездные перчатки» и непременного мужского междусобойчика в баре после тренировок боксеров.

Свои популярные комиксы «Деспот» Тони рисует дома, но всегда исчезает к моменту ее возвращения с работы. Вообще-то Сэнди не сердится, хотя иногда так и подмывает. По правде говоря, она прекрасно понимает: именно боксеры и тренеры, с которыми муж ежедневно общается, дают ему кучу тем для рисунков.

Но нынче-то, в день, когда его жене должны вручить престижную журналистскую премию за достижения в области публицистики?! Неужели он не понимает, сколь это важное для нее событие?

Особенно неудобно перед Роджером. Специально прилетевший на церемонию Роджер Рид — тоже журналист, редактор городской газеты в Брансуике, штат Джорджия. Владельцем и издателем газеты является мать Тони — Бетси Тернер, к тому же Роджер и Тони троюродные братья, и вовсе ни к чему, если он станет свидетелем их совместной ссоры. Вот почему Сэнди держит себя в руках, избегая слишком часто поглядывать на часы. Беспечная веселость ей вполне удается, хотя истории, которыми собеседник занимает ее, вовсе не так уж и забавны. Куда с большим удовольствием она сейчас пообщалась бы с коллегами, наслаждаясь предвкушением награды, вместо того, чтобы прибежать, высунув язык к концу церемонии. А все идет к тому, что они пропустят торжественное открытие, если Тони не появится через несколько минут.