Чтение онлайн

…Хуже, когда мокрые от пота ладони не в силах справиться с магазином. Скользкий металл не хочет держаться под нужным углом, отказывается принимать в себя выпуклые цилиндрики патронов, предательская пружина становится сильнее дрожащих от напряжения пальцев…

– О'кей! – Недавний виноградовский собеседник похлопал одного из немногих оставшихся в живых автоматчиков по плечу и пригнулся – пригнулся за долю секунды до того, как пущенная снаружи очередь прошила стену на уровне его головы.

– Вот ведь их… перемать! – Это получилось по-русски, и негритянский парнишка с родовой татуировкой на щеке непонимающе оторвался от наспех оборудованной амбразуры. Пришлось перевести: – О'кей!

Хотя, конечно, все было вовсе не «о'кей»: атакующие раздобыли где-то бронетранспортер. И прямо с середины площади поливали то, что осталось от президентского дворца, из крупнокалиберного пулемета. Если правда, что на их сторону перешел гвардейский танковый полк, жизни сторонникам рухнувшего режима оставалось не более четверти часа. В дыму и грохоте то и дело мелькали фигуры в камуфляже и черные физиономии – усыпав площадь трупами, противник стал осторожнее и не торопился начинать очередной штурм. Видимо, ждали огневой поддержки…

Коротко, двумя одиночными выстрелами, парень с татуировкой срезал замешкавшегося в уличном проеме революционера. Радостный, посмотрел на инструктора – в ожидании похвалы.

– Бест! – кивнул тот. Словарный запас его на английском был весьма ограничен. Поэтому пришлось воспользоваться родным языком: – Да, братан, пора когти рвать отсюда…

Подумалось: где же этот козел-президент? Вертолет, специально дожидавшийся подобного случая во внутреннем дворе, догорал, развороченный прицельным выстрелом гранатомета. Никакого обещанного подкрепления не наблюдалось.

Хорошо, что на стороне Епископа почти не было профессионалов – огонь велся плотно, но беспорядочно. При умелом командовании дворец взяли бы давным-давно.

Проморгали… Диктатура сыпалась, как карточный домик. Хорошо, что успели ликвидировать большую часть заключенных! Но все равно оставалось достаточное количество местных оппозиционеров, которые не преминут опознать его как участника… интенсивных допросов.

– Сэр! – В помещение влетел один из адъютантов. Перепрыгнув через мертвеца с развороченной осколками спиной, он присел и в таком положении попытался откозырять.

– Дурачок, – снисходительно фыркнул «капитан Николя». Брошенные им в здешнюю почву семена европейской субординации и дисциплины проросли весьма своеобразно.

В следующее мгновение пространство вокруг завернулось в рокочущую спираль и с размаху швырнуло инструктора в обрушившийся проем. Его даже не успело обжечь расплескавшимся пламенем – к счастью, первый снаряд угодил в соседний, угловой кабинет. От второго танкового залпа, почему-то почти без грохота, сложилось западное крыло дворца, похоронив под собой половину обороняющихся.

В этот момент, однако, «капитана» там уже не было. Оглушенный, с забитыми пылью легкими, он торопливо карабкался по горящим со времени первого штурма развалинам… Оставалось пробраться через чужие позиции, миновать квартал, потом – еще один, заполненный ликующей на безопасном расстоянии толпой…

В конце следующей улицы белело ажурной оградкой голландское посольство. Это был шанс – и не использовать его представлялось нелепой расточительностью.

– А вот сдохнуть… сдохнуть – мы всегда успеем! – бормотал виноградовский знакомый, перехватывая жгутом окровавленную выше локтя руку.

– Тихо, дамочка! Тихо… Без глупостей. – Судя по огромному, в четверть неба, щиту у обочины, автострада наконец привела их в город.

– С возвращением. Не соскучились? – Водитель оторвался на секунду от убегающей под колеса дороги, подмигнул пассажирке и с удовольствием пошевелил затекшей спиной. Плечи у него были могучие, распирающие грубую турецкую кожу поношенной куртки.

– Ребята, может быть, все-таки договоримся? – Пассажирка, женщина лет тридцати пяти с лицом деревенской учительницы и макияжем буфетчицы, попыталась пошевелиться. При этом коленки ее кокетливо приоткрылись.

Впрочем, особой надежды в голосе не было.

– Опять? Ну как не стыдно! – покачал головой сидящий слева от нее. – Надоело.

– Думайте о божественном! – поддержал его сосед справа.

Все были усталы и несколько возбуждены – как обычно, перед окончанием долгого и непростого пути.

– Мальчики, это серьезная сумма… Только представьте! На всех хватит.

– Слушай, – обратился тот, что справа, к водителю. – Она тебе переспать предлагала?

– Конечно! Еще в Варшаве.

– И мне! – вмешался левый сосед пассажирки. – Прошлой ночью, честное слово.

– А мне – нет… Даже обидно как-то.

– Не волнуйся. Просто у тебя вид такой – самого неподкупного. Это же только мы знаем, что в душе-то как раз…

– Коз-злы! – ощерилась дама. – Пожалеете, падлы.

– Зря вы так, – сокрушенно покачал головой водитель. – Такая с виду милая…

– На этом они все и горели, – философски констатировал с переднего сиденья Рэмбо.

– О, шеф проснулся… С добрым утром!

– Где мы? Скоро еще?

– Считай, прибыли! Скоро ГАИ, родной милицейский пост…

– Так ты и здесь, что ли, поработал?

– Бывало, бывало… Когда еще генерал нынешний с полосатой палкой трешки на дороге сшибал!

– Я писать хочу, – подала голос пассажирка.

– Чего? – не понял сначала Рэмбо. – Чего хотите?

– Я хо-чу пи-сать! – почему-то торжествующе отчеканила по слогам дама. Она по накопленному за дорогу опыту знала, что именно подобные моменты причиняют ее сопровождающим максимум хлопот.