Чтение онлайн

– Он любил футбол. В нем заключалась вся его жизнь.

– Поэтому он был такой большой звездой! – воскликнул мальчик с гордостью.

Кейт улыбнулась:

– Да.

– А ты тоже большая звезда, мамочка? Она посмотрела на него с улыбкой.

– Нет. Я написала книгу, которую покупают многие люди, но это еще не делает меня звездой. Меня никто не знает. – Она легла на спину и вытянула длинные ноги, которые когда-то дефилировали по подиуму. – А вот твоего папу знали все. К нему подходили и просили автограф, хотели дотронуться до него, поговорить с ним, женщины мечтали поцеловать его. – Она радостно улыбалась, а Тайг рассмеялся.

– Он позволял?

– Когда он был со мной – нет.

– Наверное, приятно, когда тебя все так любят.

– Иногда да. А иногда это очень тяжело. Люди слишком многого ждут от тебя, не оставляют в покое, не дают тебе быть самим собой.

– Мне бы это не нравилось. – Он поднял с земли листик и стал внимательно его разглядывать.

– Ему тоже не нравилось. Его от этого тошнило. Все от него что-то хотели, а он жаждал только играть в футбол. До конца жизни.

– А он мог?

Она покачала головой.

– Нет, любимый. В профессиональный футбол можно играть только несколько лет. А потом надо уходить на пенсию.

– Что это такое?

– Перестать играть.

– Навсегда?

– Навсегда.

– Но это ужасно! – Он отбросил лист в сторону и посмотрел на мать в упор.

– Твой отец тоже так думал. Он не хотел ничем больше заниматься. А они заставляли его уйти. Стали его преследовать. Журналисты, тренеры...

Это было лучшее объяснение, какое только она могла ему дать. И это была правда.

– А он разозлился. Правда?

– Что-то вроде этого.

– Он помнит, что играл в футбол?

– Нет. Я не думаю, что он что-нибудь помнит, кроме того, где и с кем он находится сейчас. Он помнит мистера Эрхарда и меня. А теперь будет помнить тебя. – Кейт улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы и вдруг услышала, что Ник вышел из дома. Он нес плед и два яблока. С любовью глядя на них, он вручил каждому по яблоку. – Спасибо, любимый. – Кейт нежно поцеловала его.

– Не хотите ли вы, ребята, посидеть на пледе?

– Не-а. – Тайг взглянул на плед неодобрительно и вдруг, как будто вспомнив слова своего отца, сказал: – А ты, мамочка? Хочешь?

– Хочу. – Она тоже вспомнила, как Том сказал Тайгу «заботься о Кэти».

Они дружно расстелили плед и уселись на него, жуя яблоки. Кейт поделилась с Ником, а Тайг с наслаждением вгрызался в свое. Это были чудесные деревенские яблоки, купленные накануне на рынке.

– Ты хочешь съездить к Эдамсу и посмотреть, вдруг там есть новые лошади? – спросил Ник, но мальчик замотал головой.

– Нет. В парке лошади лучше.

– В Сан-Франциско? – с удивлением спросил Ник. Тайг решительно закивал. Кейт, улыбаясь, слушала их. Они переросли это место, оба. А ведь еще четыре месяца назад мальчик ни разу не бывал в городе. Ей вспоминалась его первая поездка в Сан-Франциско в июне... И что с ней происходило до этого...

– А ты о чем думаешь, Золушка? – Ник дал ей откусить от своего яблока.

– Я думаю о прошедшей весне. Никто из нас никуда не выезжал отсюда. И вдруг все пошло-поехало.

– Вот так.

– А что вы делали прошедшей весной, мистер Уотерман? – с усмешкой полюбопытствовала она.

– Не твое дело, – ухмыльнулся он в ответ, доедая яблоко.

– Что-нибудь непристойное?

– Думай, как знаешь, – сказал он тихо, щекоча ее шею. Они теперь меньше волновались, что Тайг за ними наблюдает. Он привык. Вдруг Ника осенило: – Тайг, хочешь поехать к Джою?

Но мальчик снова закачал головой. Он уже простился. У него новые друзья. Новая жизнь.

Они мирно провели остаток дня все вместе, как и накануне. Ник пожарил на рашпере бифштексы, которые они купили в городе. Вечером они сидели у камина и ели попкорн, как в те дни, когда Ник стал приезжать к ним из Лос-Анджелеса. И как в старые добрые времена, Кейт и Ник с нетерпением ждали, когда Тайг ляжет спать, чтобы весело мчаться в спальню, страстно желая поскорее заняться любовью.

– Ай-ай-ай, к чему такая спешка, – поддразнивал он, пока она целовала его бедра, игриво стаскивая с него шорты.

– Позвольте заметить, вы тоже не волокли ноги, мистер Уотерман, – заявила она, сидя с ним рядом на полу в лифчике и трусиках. Она как-то сразу помолодела и стала более раскованной после того, как они все вместе навестили Тома.

– Кейт, ты рада, что мы к нему съездили, правда? Она спокойно кивнула.

– Я чувствую, что освободилась от тяжкого груза. Мне больше ничего не надо скрывать ни от тебя, ни от Тайга. Все кончено. Я снова чувствую себя свободной.

– А что будет с ним? – Они еще не успели поговорить об этом, а Нику хотелось задать кое-какие вопросы.

– Что ты имеешь в виду, Ник? – спросила она ровным голосом.

– Я имею в виду, что теперь будет с Томом? Я понимаю, ты не можешь перестать к нему ездить после всех этих лет, но... это тебя изматывает, Кейт.

– Больше такого не будет. Я должна беречь себя для тебя и Тайга. Я ясно представляю себе, что с ним будет, когда я перестану к нему ездить. – Она немного помолчала и, опустив голову, посмотрела на свое обручальное кольцо. Затем бережно сняла его с пальца и крепко сжала в ладони. – Все кончено, Ник, я больше не буду так часто к нему ездить. Думаю, что Том этого даже не заметит. Может, только сначала, но у него отсутствует чувство времени. Если я буду навещать его раз в две недели, это его вполне устроит. И нас тоже. Как ты считаешь? – Она подняла на него глаза, открытые и ясные, без малейших признаков грусти.

– Я считаю, что ты замечательная женщина, и я люблю тебя, как никогда еще никого не любил в своей жизни. Я одобряю все твои решения, Кейт.

– Это мне и необходимо знать. Однако мы все равно не сможем пожениться, пока он жив. Я... я не могу так с ним поступить. Я понимаю, он бы даже не узнал, что я развелась с ним, но мне самой было бы плохо.

– Нам не нужны бумаги, Кейт, мы имеем друг друга, и это самое главное. Когда придет время, обязательно поженимся. А пока... – Ник, широко улыбнулся: она только что сделала ему подарок, о котором он так мечтал, – обещание выйти за него замуж, пусть и не скоро. Он посмотрел на нее с восторгом. – А пока, юная леди, я не требую от тебя брака. Подозреваю, совершишь этот смелый поступок лет эдак в девяносто.