Сезон удачи
Шрифт:
– Что-то? Ясно что – завербовали.
– Ну уж нет, Олег. Не знаешь ты Катю Павленко. Костьми ляжет, а против мужа не пойдет… Сама его может убить, а другим не даст… Верно я говорю, Варвара? Что ты все молчишь?
– Я не молчу, Игорь Михайлович. Я согласна.
– С кем?
– С обоими… Надо действовать решительно, но обдуманно… Я считаю, что Олегу надо лететь в Крым. И тем же рейсом. Установит контакт с журналисткой, вычислит Валета, а дальше по обстановке. Так, Игорь Михайлович?
– Согласен… Надо только изолировать того парня, Сергея Зверева. Я позвоню ребятам в Крым. Найдут его и спрячут… Дальше Варвара.
– Дальше? Я еще думаю взять на себя Екатерину Павленко. Мне она может все рассказать, как женщина женщине…
– Согласен, Варя… Давай отправим вас на недельку в санаторий какой-нибудь. Повод найдем.
– А вам, Игорь Михайлович, останется самое сложное: Баскин и его связи. А это – Карасев, Иннокентий, Сильвер.
– И еще Умаров. Очень темная лошадка… И Парнас этот неизвестный на мне. Должен же он с Павленко встретиться. Обещал ведь… Хорошо, Варвара. Со всем согласен… Вот он – женский ум. Мне уже, как начальнику, и командовать незачем. Только одобрять… Итак, начинаем работать по Варвариному плану…
Со стороны его долгое топтание на одном месте не вызывало подозрений. Обычное дело – неудавшееся свидание…
Третий час Иннокентий торчал с букетом цветов на смотровой площадке Ленинских гор… Изредка наезжали свадебные машины, летели вверх пробки, визжали невесты, обдаваемые струями пены теплого шампанского… Толпы торговцев отлавливали одиноких иностранцев и пытались впарить им символы России: аляповатых матрешек, зимние армейские шапки со звездой, доски с лубочными картинками…
Иннокентий несколько раз звонил по сотовому телефону, но домашний номер Павленко не отвечал… Было бессмысленно загорать здесь еще час. Непривычно. Он никогда не страдал отсутствием внимания со стороны женщин и не имел обыкновения ждать их более десяти минут.
Букет уже чуть было не полетел на склон холма, но Иннокентий передумал. Он разделил гвоздички поштучно и, как только притормозила очередная свадебная машина, бросил цветы под ноги пышной красавицы в фате. За это Кеша получил косой взгляд от жениха, поцелуй от невесты и бокал шампанского от шафера…
Звонить Аслану, а тем более встречаться с ним не хотелось. Временная осечка с Екатериной Павленко ни о чем не говорила. Женщины – народ непредсказуемый. Все на эмоциях, на интуиции. Ты здесь готовишься решать глобальные вопросы, а она могла не пойти из-за дырки на колготках.
Иннокентий развернул машину и направил ее к дому Павленко. Это неправильно, что приходится там маячить, но что делать…
Консьержка, услышав от него номер квартиры, внимательно оглядела пришельца и не пропустила:
– Нету их никого.
– И где же это они?
– Сам на работе, а мадам его уехала.
Иннокентий уже развернулся к выходу, но бабуся его остановила:
– Стой! Ты не Иннокентий будешь?
– Он самый.
– Екатерина Матвеевна письмишко тебе оставила… Так и сказала: он меня непременно искать будет.
Разорвав конверт, Иннокентий впился глазами в текст, надеясь найти ответы. Но это была лишь короткая записка, что, мол, извините – обстоятельства вынуждают срочно уехать отдыхать.
Письмо только прибавило вопросов: почему срочно, что вынуждает или кто?
Иннокентий подошел к стражу подъезда, положил обе руки на окошко ее одинокой камеры и посмотрел на бабусю взглядом голодного спаниеля.
– Уважаемая, а вы не слышали, куда она уехала?
– Слыхала. Но краем уха… Трудно вспомнить.
Иннокентий полез за кошельком и положил на прилавок десять долларов:
– Вспомните, родная вы моя. Постарайтесь.
– Кое-что начала вспоминать, но не все… Мало.
Пришлось добавить еще десятку:
– А сейчас? Хорошо вспоминается?
– Лучше, но опять не все. Главное никак не припомню. Ясности… не хватает.
Покопавшись в кошельке, Иннокентий вздохнул, забрал две десятки и выложил полтинник – пятьдесят долларов:
– Прибавилось ясности?
– Да, милок. Сейчас – в самый раз. Все вдруг вспомнила… Шофер вещи забирал. Далеко, говорит, ехать? А подруга ее: километров, говорит, пятнадцать по Калужскому, за Окружную дорогу, значит. Пансионат «Сосны».
– Подруга? Так Павленко не одна уехала?
– Не одна. Подружка за ней заехала.
– Молодая?
– Нормальная. Как и та – обе ягодки.
– Почему ягодки?
– Ты, милок, не слышал такой присказки: в сорок пять баба ягодка опять? Вот они обе и есть ягодки. В самом соку. Горячие… Да, что это я тебе рассказываю. Сам, небось, знаешь, какая она, Катерина… Я в ее годы тоже, помню, раззадорилась. Все внутри горело… И тоже молоденьких выбирала. Таких вот, как ты…
Газета «Парламентарий»:
– Предвыборная борьба, не есть драка и не подворотня. Некоторые же это забывают. Так на Юго-западе Москвы кандидат в депутаты Карасев назвал на одном из митингов своего соперника Павленко «тупым хохлом». Когда же из зала его попытались осадить, то он извинился, но лишь за форму высказывания, сказав, что имел ввиду «глупого украинца».
Всему есть граница! Не потому ли стал столь агрессивным Карасев, что заметно отстает от корректного, опытного Павленко.