Чтение онлайн

– Коктейли несу, птичка моя, – ответил бестелесный мужской голос, симулируя любезность.

Женщина посмотрела на Мэй. В сумерках глаза ее блестели некоторым лукавством.

– Ты вроде безобидная. Хочешь на борт? – И она склонила голову набок, вглядываясь.

Мэй подгребла поближе, и тут мужской голос выступил из-под брезента и стал телом. Поджарый человек, чуть постарше спутницы, нес два, кажется, термоса.

– Она к нам присоединится? – спросил он у женщины, падая на другой пластиковый стул.

– Я пригласила, – ответила та.

Подплыв ближе – стали различимы лица, – Мэй разглядела, что обитатели баржи чистые и опрятные; она-то боялась, что их наряды окажутся под стать судну и выяснится, что они не просто водоплавающие бродяги, но к тому же опасны.

Мэй маневрировала, а они оба смотрели – с любопытством, но пассивно, будто сидели у себя в гостиной, а она их развлекала нынче вечером.

– Ты бы ей все-таки помог, – раздраженно сказала женщина, и мужчина встал.

Каяк ткнулся носом в стальной борт, мужчина ловко завязал канат и подтянул каяк параллельно борту. Помог Мэй встать и взобраться на палубу – деревянную лоскутную композицию.

– Садись, милая, – сказала женщина, указав на стул, откуда только что встал мужчина.

Мэй села и заметила, как мужчина уставился на женщину в бешенстве.

– Ну, принеси другой, – сказала та. Он снова исчез под синим брезентом. – Обычно я им так не командую, – пояснила она для Мэй и взяла термос. – Но с гостями он не умеет. Тебе красное или белое?

Незачем пить ни то ни другое – рановато, и еще каяк возвращать, а потом ехать домой, – но во рту пересохло, а если вино белое, под закатным солнцем оно пойдет хорошо, и Мэй тут же решила, что хочет выпить.

– Белое, если можно, – сказала она.

Из-под брезентовых складок возник красный стульчик, а потом демонстративно надутый мужчина.

– Садись, выпей, и хватит уже, – велела ему женщина и в бумажные кофейные стаканчики налила белое для Мэй и красное для себя и своего спутника. Тот сел, все подняли стаканы, и вино, хотя Мэй знала, что оно так себе, на вкус оказалось изумительно.

Мужчина разглядывал Мэй.

– Ты, я смотрю, авантюристка. Экстремальный спорт, все дела. – Он осушил стаканчик и потянулся за термосом. Женщина не покосилась с укоризной, как поступила бы мать Мэй, а закрыла глаза, подставив лицо заходящему солнцу.

Мэй покачала головой:

– Да нет. Вовсе нет.

– Мы тут редко видим каякеров, – сказал он, подливая себе в стакан. – Они обычно ближе к берегу держатся.

– По-моему, она славная девушка, – отметила женщина, не открывая глаз. – Посмотри, как она одета. Практически богатая студентка. Но не зануда. Славная девушка с приступами любознательности.

Теперь роль защитника взял на себя мужчина:

– Два глотка вина – и она уже с легкостью умеет предсказывать судьбу.

– Да ничего, – сказала Мэй, хотя неясно, как относиться к диагнозу. Она поглядела на мужчину, затем на женщину, и глаза у той открылись.

– Завтра придет стадо серых китов, – сказала она и перевела взгляд на Золотые Ворота. Сощурилась, будто мысленно уговариваясь с океаном, что, когда придут киты, с ними обойдутся по-доброму. И снова закрыла глаза. Очевидно, беседовать с Мэй предстояло мужчине.

– Ну и как сегодня Залив? – спросил он.

– Хорошо, – сказала Мэй. – Очень спокойно.

– Всю неделю такого не было, – согласился он, и все трое притихли, словно чествуя безмятежность вод минутой молчания.

В тишине Мэй подумала о том, что сказали бы Энни или родители, если б увидели, как она тут на барже распивает вино средь бела дня. С незнакомыми обитателями этой самой баржи. Вот Мерсер одобрил бы.

– Тюленей видала? – наконец спросил мужчина.

Мэй ничего не знала об этих людях. Они не представились и не спросили, как зовут ее.

Далеко-далеко взревел туманный горн.

– Сегодня мало, к берегу ближе, – сказала Мэй.

– Как выглядели? – спросил он, и когда Мэй описала их глянцевитые серые головы, мужчина посмотрел на женщину: – Стиви и Кевин.

Та кивнула: мол, я так и поняла.

– По-моему, остальные сегодня подальше, охотятся. Стиви и Кевин редко отсюда уплывают. То и дело заглядывают поздороваться.

Мэй хотела спросить, живут ли эти люди здесь, а если нет, что они делают на этой барже, прицепленной к этой лодке, причем и то и другое на вид не особо плавучее. Они тут насовсем? Как они сюда попали? Но невозможно задавать такие вопросы, пока они не спросили, как ее зовут.

– Была здесь, когда горело? – спросил мужчина, указав на большой необитаемый остров посреди Залива. Остров вздымался черно и немо. Мэй покачала головой. – Пожар был два дня. Мы здесь только появились. По ночам жар – даже здесь чувствовалось. Каждую ночь плавали в этих богом забытых водах, чтоб хотя бы остудиться. Думали, конец света настал.

Глаза у женщины открылись и уставились на Мэй:

– А ты когда-нибудь плавала в Заливе?

– Несколько раз, – ответила Мэй. – Убийственно. Но я в детстве плавала в озере Тахо. Примерно так же холодно.

Она допила вино, и на миг внутри все засияло. Она сощурилась на солнце, отвернулась и вдалеке разглядела человека на серебристой яхте – он поднимал трехцветный флаг.

– Тебе сколько лет? – спросила женщина. – На вид плюс-минус одиннадцать.

– Двадцать четыре, – сказала Мэй.

– Боже мой. По тебе и не скажешь. А нам-то было двадцать четыре, любовь моя? – Она повернулась к мужчине – тот шариковой ручкой скреб пятку. Пожал плечами, и женщина не стала развивать тему.

– Красиво тут, – сказала Мэй.