Шадари: попаданка

Глава 1

Храм Шад, день икс Эулин

В Храме Шад находились лишь избранные. Те, кого я привыкла считать своей единственной семьей. Другие шадари. Сестры на пути служения императору. Единственному, кто имел право решать нашу судьбу.

Их кольчужные одеяния ярко блестели в свете множества магических светильников, установленных в огромном помещении Храма. Стоя вдоль стен недвижными изваяниями, жрицы неотрывно наблюдали за тем, как я иду к алтарю.

В нескольких шагах от него находился тот, кто вынес мне смертный приговор. Блистательный император, разодетый в золоченые одежды, с полыхающим изумрудами и рубинами венцом на голове - символом верховной власти.

Молодой, амбициозный, чересчур подозрительный и жестокий. Его небольшие, светлые и колючие, как льдинки, глаза буравили меня с презрением и неприязнью.

Внутри вспыхнула горечь. Я ведь собиралась служить ему так же верно, как его покойному отцу. Все усилия главной шадари не смогли продлить тому жизнь еще хоть на несколько лет. Всему есть предел. Имеет его и человеческое тело. Особенно хрупко то, в котором не горит священный источник шад.

Моя наставница сделала что могла, растянув жизнь господина на целых двести тридцать лет. Полгода назад великая Лекаэль последовала за старым императором, как и предписано заветами шадари. Добровольно ушла из жизни, завершив все дела и выбрав преемницу. Меня.

Я должна была занять ее место подле молодого императора, возглавив жриц-воительниц -мощную силу, с помощью которой верховная власть нашего мира удерживала в подчинении подданных.

Но чужие амбиции и зависть распорядились иначе. Менее сильная, но более хитрая и пронырливая сумела втереться в доверие Ринада, еще когда тот был принцем. Убедила, что я могу доставить ему проблемы и пожелаю сделать своей марионеткой.

Как же поздно я, оплакивающая наставницу и покойного господина, заметила тучи, сгустившиеся над головой! Только когда стало поздно, и меня по лживому навету собственные сестры-жрицы сопроводили в тюрьму.

А потом откуда-то нашлись улики, якобы доказывающие мой сговор с тем, кто желал занять место Ринада. Быстрый суд, больше похожий на фарс. И страшный приговор -развоплощение в сфере шад. Они лишили меня даже права на возрождение души! Казнь, к которой приговаривали за самые серьезные прегрешения.

Глядя в лицо того, кому обязана служить и кого должна защищать ценой жизни, напрасно искала следы хоть какого-то сожаления. Меня уже сбросили со счетов. Отработанный материал.

Спину буравил чей-то злобный торжествующий взгляд. И мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.

Арнал. Коварная змея, всю жизнь пытающаяся со мной соперничать. Мы ведь даже в школу шадари поступили одновременно. Семьдесят пять лет назад. Годы не властны над шадари, и внешне она по-прежнему выглядит длинноногой девчонкой с раскосыми темными глазами и немного лукавым остреньким личиком. Глядя на нее, трудно поверить, сколько черноты и гнили спрятано внутри.

Что ж, Арнал добилась того, чего так жаждала! Победила. Она больше не будет второй после меня. Станет первой. В этом я не сомневалась. Новый император утвердит именно ее на должность главной жрицы.

С трудом заставила себя держаться прямо и не выдавать истинных эмоций. В голове зазвучали слова покойной Лекаель:

– Всегда помни, дитя, что шадари должны быть выше мелких человеческих страстей. Что бы ни творилось у тебя в душе, знать об этом никто не должен. Твой долг - служение императору. И единственные чувства, что тобой могут владеть - преданность ему, готовность выполнить его волю. Ни одна другая привязанность не может управлять твоим сердцем. У шадари не может быть подруг, мужа или любовника, детей. У нее только один путь - служение! Ты никогда не познаешь другого мужчину, кроме императора. И то если тот сам пожелает. У шадари не может быть страстей и желаний. Если этот путь не для тебя, лучше уходи. Твой источник так и останется на уровне тлеющей искры, но зато будет возможность прожить жизнь так, как ты хочешь.

Глупая и наивная идеалистка! Я тогда посчитала, что цель оправдывает средства. Стать шадари - той, перед кем трепещут простые смертные, жить долго молодой и красивой, обрести небывалое могущество. Это казалось предпочтительнее того, что могло ждать в ином случае! Да и родители, с которыми отныне обязана была прервать всякие отношения, гордились тем, что у их дочери открылся дар. Они тоже теперь смотрели на меня иначе. С трепетом и благоговением.

Наверное, только сейчас до конца поняла, как же заблуждалась. И чего стоит жертва, которую вынуждена была принести.

Груз собственного одиночества и пустоты все сильнее давил на плечи. Так, что стоило неимоверных усилий стоять с гордо выпрямленной спиной и смотреть без всяких эмоций на императора.

Перед глазами проносились картины моей долгой жизни. Почти всю ее я провела в медитациях и тренировках. Иногда выполняла распоряжения Лекаель и с другими шадари ненадолго покидала храмовую территорию. Подавляла вспыхивающие мятежи или охраняла императорские покои. Словно со стороны, наблюдала за иной жизнью, бурлящей вокруг. Той, где кипели страсти, создавались и рушились семьи.

Признаюсь, и в мою голову порой забредала мысль - каково это, жить как обычная женщина. Чувствовать страсть или любовь мужчины, вынашивать под сердцем ребенка. Но каждый раз одергивала себя за кощунственные мысли. Это не мой путь! Лекаель ведь предупреждала, что на пути шадари могут быть соблазны и искушения. И если я желаю быть достойной великой чести служения, обязана преодолевать их.

Теперь же, стоя на обломках того, во что всю жизнь верила, ощущала себя обманутой и глупой. Наверное, окажись я сейчас в прошлом, в тот момент, когда родители впервые привели меня в Храм, ответила бы иначе на вопрос Лекаель. Готова ли я отказаться от всего ради пути шадари?

Наверное, сделай я тогда иной выбор, сейчас бы находилась в окружении детей и внуков в каком-нибудь маленьком домике. И не было бы пустоты в сердце, расширяющейся с каждой секундой. Холод же, исходящий из глаз императора, окончательно вымораживал те чувства, что еще недавно казались мне такими важными.

– Шадари Эулин, за измену и предательство твоего господина ты приговариваешься к смерти через развоплощение в чреве шад. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, - вымолвили тонкие, кривящиеся в презрительной усмешке губы.