Чтение онлайн

Откровенно говоря, я не понимаю, почему он просто не подойдет и не отберет у меня амулет. Казалось бы, понятно, что я не смогу оказать достойного сопротивления. Впрочем, Кузнец, наверное, догадывается, что вакан у меня можно отнять только вместе с жизнью, и ему не хочется сложностей: я же могу царапаться и кусаться, например, — он в этом сегодня уже убедился. А его смазливая рожа ему, видимо, дорога.

Я не двигаюсь с места. Мои глаза перебегают с Кузнеца на Гришаню, который решительно приближается к Резиновому Шайтану. Тот без улыбки разглядывает этот ходячий шкаф и равнодушно говорит:

— Не советую.

— А мне по… — начинает Гришаня и улетает к противоположной стене.

Я абсолютно ясно видела, что ди-джей и пальцем не шевельнул.

Встретив мой взгляд, он чуть пожимает плечами.

— Слишком много злости, киска. Сам себя калечит.

Гришаня поднимается, ревя, как взбешенный носорог, и шарит окорокоподобной ручищей по бедру, где каждый супермен носит свой верный смит-и-вессон.

— Эй, эй, Гриня! — Кузнец предупредительно поднимает ладонь. — Только без стрельбы. Каменные стены. Рикошет. Что ты, с ума сошел? Ножом пользоваться разучился?

Гришаня оставляет в покое свое бедро и тянется ниже, к щиколотке. Из ножен появляется небольшой тяжелый метательный нож. И я подозреваю, что у Гришани он не единственный.

Так и есть. В ловкости рук уроду не откажешь — ножи летят серебристой вереницей, глаз не успевает заметить их направления. Я в ужасе оглядываюсь на ди-джея, ожидая увидеть утыканное клинками тело. Но Резиновый Шайтан невредим. Он пританцовывает на месте, крутится, как арлекин, оправдывая свое прозвище, и лезвия роем дохлых пчел осыпаются к его ногам.

— Ну, хватит. — В голосе Кузнеца теперь слышится сталь. — Астарот!

Не успевает последний нож коснуться пола у ног танцующего негра, как за его спиной вздымается отвратительная лапа твари, и заостренный коготь цепляет Резинового Шайтана…

Он успевает увернуться в последний момент. Но я вижу, как коготь разрывает лоснящиеся мускулы у него на плече, как алая кровь начинает струиться по черной коже.

С криком боли Резиновый Шайтан отшатывается к стене, зажимая ладонью рану. Его широко распахнутые глаза встречаются с моими, испуганными и полными слез.

— Беги, киска, — говорит он хрипло. — Уноси отсюда свою глупую задницу.

Но я никуда не могу бежать.

— Мне надоел этот цирк, — недовольным голосом объявляет Кузнец. — Гриня, прикончи рыжего, а потом займись ниггером. Астарот, отбери у девчонки амулет. Можешь не деликатничать — она мне разонравилась.

Глава 20

Огромный паук надвигается на меня, скребя по полу острыми когтями, множество ничего не выражающих упорных глаз смотрят мне в глаза, челюсти мерно движутся, мохнатые лапы тянутся к моему лицу. Я отступаю к стене и забиваюсь в угол.

Паук медленно поднимается на дыбы, я вижу его седой мохнатый живот. Живот пульсирует, в нем ворочается что-то темное. Я не могу видеть это темное, я отшатываюсь, пячусь, вжимаюсь в угол, заслоняюсь локтем, прячу лицо.

Серебристые волоски касаются моих век, моего лба, ресниц, губ. Я задыхаюсь от ужаса и отвращения. Совсем близко я вижу равнодушные глаза — десяток белесых глаз.

Амулет у меня в кулаке пульсирует, как сумасшедший, обжигает ладонь — и в этот момент я вдруг понимаю, что чудовище хочет меня поцеловать.

Я кричу так, что срываю горло.

— Астарот, забери вакан, кому я сказал! — Кузнец пытается перекричать меня.

Жвалы шевелятся, тянутся к моему рту.

— Астарот, вакан! — орет Кузнец во весь голос.

Господи, помоги мне…

— Отойди от нее, Астарот.

Этого не может быть.

Серая туша твари заслоняет мне обзор, я ничего не вижу, но голос…

Паук замирает и начинает поворачиваться. Теперь я вижу часть помещения, но не могу двинуться, прижатая в углу волосатым туловищем монстра.

Гришаня валяется у стены бесформенной кучей. Кузнец с выражением безмерного удивления на лице смотрит на двери, ведущие в главный зал. А в дверях стоит… Тошка.

Ведь это мне не снится? Не снится, нет?..

— Тош, — говорю я, но голоса нет, я его выкричала. Тогда я просто поднимаю руку с амулетом и раскрываю ладонь. Вакан светится, как звезда. Ярко-голубая, небывалая звезда с орлиными перьями лучей.

Тошка не смотрит ни на меня, ни на амулет. Его глаза обводят зал медленно-медленно, исподлобья. Я не отрываю от него глаз, и мне не дает покоя какая-то странность. Да, он без очков. А что еще?..

Ненависть. Я никогда не видела у него такого выражения ненависти на лице. Он пришел убивать.

Я с ужасом перевожу взгляд на неподвижную тушу Грини на полу. Он жив? Или…

— Тошка!.. — но сорванное горло издает только тихий писк.

Резиновый Шайтан стоит у стены, по-прежнему зажимая ладонью рваную рану на плече. Его глаза, слегка затуманенные болью, тревожно наблюдают за происходящим. Дрюня лежит, уткнувшись в пол лицом, и не шевелится. Кузнец выглядит как человек, которого внезапно настиг столбняк. И только паук медленно, лапа за лапой, движется вперед — к Тошке.

— Что тут за дела?

На пороге возникает парочка охранников — как видно, они только что заступили на службу. Один из них что-то дожевывает на ходу, второй настороженно оглядывает зал.

Тошка, не оборачиваясь, делает резкий жест. Оба охранника синхронно взлетают вверх метра на полтора и с нечеловеческой силой грохаются о стену. Сползают по ней и остаются лежать. В полуоткрытую дверь доносится музыка — клуб открылся, сейчас сюда…

— Гайз, тут новый перформанс!..