Чтение онлайн

Как только он стал соотносить прыгающий мяч с ударением и эмфазой, она разработала серию упражнений с грифельной доской и мелом, выписывая слова печатными буквами, а затем рисуя маленькие кружочки над слогами, которые получали обычное ударение, и большие круги — над слогами, получавшими основное ударение, эмфазу: «Со-бор. Доб-ро-е ут-ро. Кар-ти-на. Сто-ро-на. Го-ра».

Роб Джей тоже принимал участие в занятиях, обучая Шамана жонглировать, и к ним часто присоединялись Алекс и Мэл Говард. Роб иногда жонглировал, чтобы развлечь их, и однажды они тоже захотели попробовать, но получалось у них плохо. Однако Роб стимулировал упорные тренировки. «В Килмарноке всех детей Коулов учат жонглировать. Это старый семейный обычай. Если они могут научиться этому, то и вы можете», — сказал он, и они решили, что он прав. К его разочарованию, мальчик Говарда оказался лучшим жонглером из всех троих и вскоре начал управляться с четырьмя мячами. Но Шаман наступал ему на пятки, и Алекс упорно тренировался, пока не научился удерживать в воздухе три мячика, что и не замедлил продемонстрировать им с величайшей гордостью. Цель, однако, состояла не в том, чтобы превратить мальчиков в фокусников, но в том, чтобы дать Шаману понимание смены ритма, и она была достигнута.

Однажды днем, когда мисс Барнем сидела за фортепиано Лилиан Гайгер и учила Шамана говорить, она оторвала его руку от инструмента и положила себе на горло.

— Когда я говорю, — сказала она, — связки у меня в гортани вибрируют, как струны фортепиано. Ты чувствуешь эти колебания, чувствуешь, как они изменяются от слова к слову?

Он радостно кивнул, и они улыбнулись друг другу.

— О, Шаман! — воскликнула Дороти Барнем, убирая его ладонь со своего горла и сжимая ее. — Ты делаешь такие успехи! Но тебе необходимы постоянные тренировки, а во время учебного года я не смогу уделять тебе достаточно времени. Есть ли кто-то, кто мог бы помочь тебе?

Шаман знал, что отец очень много времени уделяет врачебной практике. Мать была занята работой в церкви, и он чувствовал, что она не хочет лечить его глухоту: его это озадачивало, но не беспокоило. Алекс же убегал гулять с Мэлом, как только выполнял свою работу на ферме.

Дороти вздохнула.

— Где же нам найти того, кто сможет регулярно заниматься с тобой?

— Я с удовольствием помогу, — неожиданно прозвучал чей-то голос. Звук донесся из большого кресла с подголовником, набитым конским волосом, которое стояло спинкой к фортепиано. К удивлению Дороти, с кресла встала Рэйчел Гайгер и быстро подошла к ним.

Как часто, спросила она себя, девочка сидела там, никем не замеченная, и слушала их упражнения?

— Я знаю, что могу сделать это, мисс Барнем, — произнесла Рэйчел.

Шаман, похоже, обрадовался.

Дороти улыбнулась Рэйчел и пожала ей руку.

— Я уверена, что ты справишься просто блестяще, дорогая, — сказала она.

Роб Джей не получил ни единого слова в ответ на все свои письма, которые он разослал в связи с гибелью Маквы. Однажды вечером он сел и перенес свое разочарование на бумагу, написав еще одно письмо, более резкое по тону, пытаясь взбаламутить липкую грязь.

«…Такие преступления, как изнасилование и убийство, были полностью проигнорированы представителями правительства и закона — факт, который поднимает вопрос о том, является ли штат Иллинойс — или, точнее, Соединенные Штаты Америки — царством истинной цивилизации или местом, где людям разрешено вести себя хуже животных и оставаться абсолютно безнаказанными».

Он отправил несколько таких писем по тем же адресам, что и раньше, надеясь, что новый, резкий стиль принесет хоть какие-то результаты.

Никто не обращался к нему ни по какому вопросу, сердито думал он. Он вырыл тайник в сарае в безумной спешке, но теперь, когда тот был готов, он не получал никаких вестей от Джорджа Клайберна. Сначала, пока дни превращались в недели, он много думал о том, как именно получит сигнал; но со временем стал задаваться вопросом, почему его игнорируют. Он выбросил тайник из головы и стал наблюдать за тем, как дни становятся все короче, как длинные гусиные клинья тянутся на юг, разрезая синее небо, и как журчит вода в реке, становясь кристально чистой по мере того, как на смену теплу приходит холод. Однажды утром он въехал в деревню, и Кэррол Вилкенсон встал с кресла на крыльце универсального магазина и направился туда, где Роб Джей слезал с маленькой пегой лошадки с выгнутой дугой шеей.

— Новая лошадь, доктор?

— Нет, у меня пробная поездка. Наша Вики уже почти ослепла. Идеальный вариант для того, чтобы катать детей на лугу, но… Эта девочка принадлежит Тому Беккерману. — Он покачал головой. Доктор Беккерман заверил его, что лошади всего пять лет, но нижние резцы у нее были так сильно стерты, что он понял: она по крайней мере вдвое старше, и к тому же шарахается от каждого насекомого и от собственной тени.

— Предпочитаете кобыл?

— Не обязательно. Хотя они надежнее жеребцов, как по мне.

— Думаю, вы правы. Чертовски правы… Вчера я встретил Джорджа Клайберна. Просил передать вам, что в его библиотеке появились кое-какие новые книги и вам будет интересно посмотреть на них.

Это был сигнал, и он захватил Роба врасплох.

— Спасибо, Кэррол. У Джорджа замечательная библиотека, — произнес он, надеясь, что голос у него не дрожит.

— Да, это точно. — Вилкенсон поднял руку, прощаясь. — Ладно, я дам всем знать, что вы хотите купить лошадь.

— Буду весьма признателен, — сказал Роб Джей.

После ужина он внимательно изучал небо, пока не решил, что луны сегодня не будет. Плотные тяжелые тучи ходили по небу весь день. Воздух был влажным, как в прачечной после непрерывной двухдневной стирки, похоже, что к утру пойдет дождь.

Он рано лег спать и даже умудрился подремать несколько часов, но, как и любой врач, умел спать урывками, и в час ночи уже лежал с открытыми глазами, готовый действовать. Он решил дать себе запас времени и откатился от теплого тела Сары задолго до того, как часы пробили два. Он лег спать в нижнем белье и сейчас тихо собрал одежду, не включая в спальне света, и отнес ее вниз. Сара привыкла к тому, что в любое время дня и ночи его могут вызвать к пациенту, и продолжала безмятежно спать.

Обувь он оставил на полу в прихожей, прямо под пальто. Зайдя в амбар, он оседлал Королеву Викторию, потому что доехать ему нужно было только до того места, где подъездная дорога к дому Коулов пересекалась с трактом, и Вики знала этот путь так хорошо, что ей совершенно не нужно было хорошо видеть. Он нервничал, что выехал слишком рано, и целых десять минут после того, как добрался до тракта, сидел и гладил шею лошади. Начал накрапывать дождь. Роб напрягал слух каждый раз, как ему слышался шум, и наконец до него долетели настоящие, а не воображаемые звуки: скрип и позвякивание сбруи, стук копыт неторопливой рабочей лошадки. Скоро перед ним вырисовались контуры тяжело груженного фургона с сеном.