Шандола
Шрифт:
В сопровождении семи телохранителей и трех министров, они вышли на тенистую аллею, разглядывая большие разноцветные конструкции, называемые «каруселями».
– Желаете покататься?
Ирвин отрицательно покачал головой, Амиель тоже отказалась.
– А мы, пожалуй, прокатимся, – сказал Фантус, – вот на этом.
Он показал на огромное колесо с яркими кабинками. Их усадили, пристегнули ремнями безопасности, и колесо начало медленно вращаться, поднимая друзей все выше и выше.
– Вот здорово! – восторгался Пилат. – Ты только посмотри, какой вид открывается! Чего не фотографируешь?
– Я думаю… – Сроут смотрел на удаляющуюся фигуру Ирвина.
– О чем?
– О нашем мальчике. Скоро он совсем зачахнет. Ты только вспомни, каким он был и каким стал. От него только одна тень осталась, кажется, скоро он совсем разучится улыбаться и веселиться. Вспомни, какая жизнь, какой свет был в его глазах! Теперь там пусто…
– Думаешь, все так серьезно?
– Разве ты сам не видишь?
– Что же делать?
– Может поговорить с его отцом?
– И он нас послушается, да?
– Ну, попробовать стоит, – пожал плечами Фантус.
Кабинка поползла вниз.
Ирвин и Амиель сидели на скамейке и молчали. Рядом с ними, неподвижные, как статуи, застыли телохранители.
– Отец там что-то говорил насчет мороженого, – вздохнул Ирвин, когда вернулись сроут с Пилатом.
Их проводили в летнее кафе, такое же пустое, как и парк.
– Амиель, почему ты все время молчишь? – спросил Фантус, ковыряясь в вазочке с разноцветными шариками.
– Я не могу говорить, когда у меня над душой стоят эти павианы! – сердито отрезала девушка. – Они мне на нервы действуют!
– А я уже привык, – тихо сказал Ирвин.
– Как к такому можно привыкнуть? Это же издевательство самое натуральное!
После кафе они еще немного погуляли по парку, затем министры напомнили, что пора возвращаться обратно. По пути в резиденцию молчали все, даже сроут с Пилатом.
Глава тридцать четвертая: Прием в честь сэра Байрона
– Ну, как отдохнули, сынок?
– Спасибо, отец, хорошо, – сказал Ирвин и отвел глаза.
– Отлично, значит, теперь самое время подговориться к приему. Ты не забыл? Сегодня прием в твою честь.
– Не забыл.
– Вот и хорошо. Иди переодеваться.
Мальчик вышел из кабинета отца и медленно побрел по коридору.
– Байрон!
Он обернулся, вслед за ним шла Эстер.
– Да, мама?
– Золотце, мне нужно поговорить с тобой, – она завела его в библиотеку и закрыла двери. – Присаживайся, дорогой, у меня к тебе есть очень серьезный разговор… Даже не знаю, с чего начать… – Она вздохнула и продолжила: – Сегодня будет торжественный прием, ты, конечно же, знаешь?
Ирвин кивнул.
– Так вот, там будет вся элита Шандолы, и я боюсь, что они могут не совсем правильно воспринять твою собаку и сроута. Ты понимаешь, о чем я?
Ирвин молча смотрел в ее фиалковые глаза.
– Еще насчет этой девушки Амиель… Все в резиденции знают, что она ночует в твоей комнате, хотя это противоречит всем нормам морали. Ты можешь быть со мной откровенным и сказать… у тебя с ней было что-нибудь?
– Было. – Мрачно ответил юноша, и у Эстер перехватило дыхание.
– Что… именно?
– Я целовал ее.
– И… и… все?
– Не понимаю, что вы от меня хотите?
– О, Байрон, у меня просто камень с души свалился! – улыбнулась Эстер. – Значит, будущее Амиель можно считать устроенным!
– Что это означает? – насторожился Ирвин.
– Это означает, что ее можно будет выдать замуж за какого угодно лорда…
– Нет! – перебил юноша. – Она выйдет замуж только за меня! Я люблю Амиель, и она будет моей женой!
– Мальчик мой, – Эстер взяла его за руку, – эта девушка тебе не пара, она старше тебя, я уж не говорю о ее манерах и полном отсутствии какого-то ни было воспитания и образования…
– Она была правительницей Казуса!
– Могу себе представить, – улыбнулась Эстер. – Прекрасно тебя понимаю, она очень хороша собой, но пойми, внешность, это далеко не главное в жизни, хотя, впрочем, и немаловажно…
– Я люблю ее и она мой самый лучший друг!
– Вот и прекрасно! Никто не собирается вас разлучать, вы и дальше можете быть прекрасными друзьями, но ты никогда не сможешь жениться на ней, – в голосе Эстер зазвучали резкие нотки.
– Почему?
– Потому что еще в младенчестве ты был обручен с герцогиней Дианой Валуа и сегодня, на приеме, ты с нею познакомишься! А осенью, когда тебе исполнится шестнадцать, вы поженитесь!
– Нет, – прошептал Ирвин, – ни за что.
Он выбежал из библиотеки и помчался по коридорам, не разбирая дороги.
Амиель была в гостях у сроута с Пилатом. Фантус сидел за столом и подписывал фотографии, чтобы не забыть, где и когда они были сняты. Он был в наушниках и время от времени покачивался в такт музыке, а Пилат демонстрировал Амиель свой любимый фильм, постоянно комментируя:
– Вот, сейчас он упадет, а вот сейчас этот выстрелит в того и промажет! Правда, интересно? Смотри, вот сейчас этот скажет тому, что он козел, свинья и…
Двери распахнулись, на пороге появился Ирвин.
– Что-то случилось? – сразу же спросила Амиель, а Фантус снял наушники и со стуком положил их на стол.
– Случилось, – юноша сел в кресло, – я только что разговаривал с Эстер, она мне кое-то рассказала…
– Да? Пилат, выключи свой ящик!
Пес стукнул лапой по пульту дистанционного управления и телевизор умолк.
– Ну, так что там?
– Сначала она довольно деликатно сообщила, что на прием вам лучше не являться, потому что она стесняется показать вас элите Шандолы, но это еще не все, – Ирвин перевел дух. – Оказывается, в младенчестве я был обручен с какой-то девушкой, с ней сегодня мне предстоит познакомиться, а осенью на ней жениться!