Шанс
Шрифт:
У Дмитрия все коробило внутри, ему было противно даже смотреть на него. Сейчас ему больше всего хотелось встать и врезать Ивану за все: за студенческие подлянки, за попытки поссорить его с Сайнил, за то, что он, не имея ни одной извилины в голове, сидит тут и корчит из себя знающего «настоящую» жизнь человека. Но он держал себя в руках.
– Зачем ты пришел, – спокойно спросил Дима. – Если по делу, то говори. У меня очередь и мне некогда рассуждать с тобой о жизни.
– Узнаю прежнего Димона. Такой же сдержанный, правильный, – насмешливо сказал Иван. – Кстати, как там поживает Сайнил? Еще не бросила тебя – неудачника. Такая тёлочка! Я б её…Она должна купаться в золоте, а не прозябать с таким как ты…
Тут, все внутри Дмитрия будто перевернулось, кровь закипела, и он больше уже не мог себя сдерживать. Он резко соскочил и со всей силы врезал этому подлецу так, что тот отлетел от стула довольно таки на приличное расстояние. Дмитрий в детстве увлекался боксом, поэтому удар у него был поставлен. Люди с испуганными и негодующими лицами уставились на них, сидящий в очереди ребенок начал громко плакать, усугубляя драматизм происходящего.
Этот импульсивный поступок стоил для Димы его работы. Директор банка, под напором жалоб клиентов, возмущенных увиденным, и, быстро сочиненных сплетен уже давно подсиживающих Диму сослуживцев, все-таки решил его уволить, хотя всегда ценил его и готовил на повышение.
III Глава. «Все, что не делается – все к лучшему».
Дмитрий пришел к Сайнил в подавленном состоянии. Еще бы, целый год он старался, из кожи лез для того, чтобы доказать, что не просто так отучился пять лет в высшем учебном заведении, что он отличный специалист и перспективный сотрудник. Вся карьера под хвост. Дима понимал, что сейчас ему будет очень сложно найти перспективную высокооплачиваемую работу, так как туда обычно устраиваются через близких родственников или хороших знакомых, а таковых у него, к сожалению, не было. Он злился на себя за то, что не смог сдержаться и повелся на провокацию. Ведь раньше он мог: мог и терпел этого падонка все пять лет учебы, хотя столько раз хотел врезать ему за идиотские шуточки по поводу его бедной одежды, за то, что он нагло заигрывал с Сайнил и еще сотни причин, которые раздражали его в нем.
– Что с тобой, милый? Почему ты такой грустный? Что случилось? – нежно обнимая и целуя, спросила Сайнил. Но увидев, что ему тяжело говорить, она решила взять таймаут и дождаться, когда он сам ей все расскажет. – Пойдем, ужин сейчас уже будет готов.
Они прошли на кухню. Здесь как всегда было светло и уютно, из духовки доносился запах запеченого со специями цыпленка, которого Дмитрий так любил. Сайнил, обмундированная по кухонным правилам в мамин старенький фартук, торопливо толкла картошку, то и дело, поглядывая на духовку. Дмитрий сидел на табуретке, опершись локтем о стол, и грустно смотрел на свою любимую. Он думал о том, что Сайнил действительно заслуживает большего, чем он ей может предложить, тем более, сейчас. Ведь, что он ей может дать, кроме своей искренней любви и заботы. Она уже давно могла бы быть замужем за обеспеченным человеком и тогда бы ей не нужно было донашивать старые босоножки и каждое утро, ни свет ни заря, вставать и ехать в метро на учебу, а, в дальнейшем, на работу и т.д. и т.п. Ей бы не пришлось жить в этой маленькой однокомнатной хрущевке на окраине Москвы, в которой то и дело то трубы лопаются от старости, то известка сыпется с потолка после очередной гулянки соседей или потопа, устроенного ими же. «Жизнь на стипендию и мамину пенсию да летние заработки – это разве жизнь?» – с горечью думал он. Да еще мама Сайнил часто болела, необходимы были дорогостоящие лекарства…
– Сегодня на работу приходил Иван…– начал Дмитрий.
Сердце Сайнил начала учащенно биться. Ведь она знала, что от их встреч никогда нельзя было ожидать чего-то хорошего. Сердце ей подсказывало, что случилось что-то нехорошее.
– Он подсел ко мне и начал унижать, оскорблять. – Дима выдавливал из себя слова, его голос поглощали эмоции, но он все-таки собрался и договорил. – В общем, я не выдержал и врезал ему… с сегодняшнего дня твой любимый – безработный.
Он, как настоящий мужчина, не стал рассказывать Сайнил, что он не сдержался, так как Иван стал снова говорить про нее, чтобы она не почувствовала себя виноватой.
– Глупенький, все будет хорошо. Ты у меня самый умный, добрый, красивый, самый самый! Ты найдешь работу гораздо лучше, ведь ты первоклассный специалист, а Ваньку жизнь сама накажет! Не может же он постоянно делать гадости людям, а они в ответ молчать. Все будет хорошо, – успокаивала Сайнил, крепко обняв своего любимого и нежно целуя. – Знаешь, все, что не делается – все к лучшему. Значит, ты теперь сможешь поехать вместе со мной, и нам не нужно будет расставаться ни на минуту!
Конец ознакомительного фрагмента.