Чтение онлайн

— Какая разница? Ты все равно лежишь здесь и ничего не делаешь.

Она кивнула, испытывая непонятное волнение.

— Поторапливайся.

— Хорошо.

Подбежав к дому, она взлетела по лестнице в свою спальню и мигом оказалась в простом платье из хлопка. Провела расческой по влажным еще волосам и с легкой от возбуждения дрожью спросила себя: «Почему это я так быстро согласилась куда-то с ним ехать?»

Джино Сантанджело, суровый и опасный. Убийца. Гангстер. Громила. Он вошел в ее жизнь еще тогда, когда кружил ее, девятилетнюю, в танце, а потом, на протяжении долгих лет, она то и дело встречала его имя в газетах. Слухи о нем ходили один страшнее другого. Мать называла его «негодяем» и навеки прокляла Косту за то, что тот согласился быть его адвокатом.

— Так ты едешь? — раздался снизу его голос.

— Да, да! — Ноги в сандалиях проворно пересчитывали ступеньки.

— Я похозяйничал в кухне, — заявил ей Джино. — Дженнифер не будет в претензии?

Из сумки виднелись горлышки бутылок с кока-колой, половина длинной французской булки. Там же лежал сверток с ветчиной.

— Перекусим на месте.

— Наверное, будет лучше оставить им записку, — решила Мария. — Вдруг они вернутся раньше.

— Хорошая мысль.

Он следил за тем, как она водила ручкой по бумаге. Падавшие на прекрасное лицо длинные волосы мешали писать. Вся она была такой чистой, такой невинной, такой милой. Такой же, как Леонора много-много лет назад. Такой же, как Леонора…

Напуганная девочка-подросток с огромными, как блюдца, глазами, капризным ртом и грязными, давно нечесанными волосами, подстриженными кое-как, с ужасом смотрела на Лероя.

— Я не могу ухаживать за каким-то малышом, Лерой. Ты что, с ума сошел?

Лерой взирал на нее сверху, прочно упершись в пол широко расставленными ногами. Несильно замахнувшись, отвесил ей звонкую оплеуху.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Поняла меня?

Едва удержавшись от слез, она скорчила ему гримасу.

— Животное.

— Что ты сказала?

— Я говорю — само собой, Лерой. Если ты так хочешь. Только вот как я буду работать, если у нас здесь будет ребенок?

В задумчивости он почесал живот.

— Ты дура. Мы подержим мальчишку день или два. А потом эта сучка найдет денежки, чтобы заплатить нам за его возвращение, и уж тогда мы с тобой свалим в какое-нибудь райское местечко.

— Во Флориду? — Ее невыразительное, туповатое лицо просияло. — Мне всегда хотелось побывать во Флориде.

— Конечно, девочка.

Скорее он отправится в крысиную нору, чем во Флориду. Все пути на юг для Лероя заказаны. Ему было абсолютно безразлично, чего там хотелось маленькой шведской шлюхе. Как только он получит деньги, то избавится от нее, как от мусора, — без всякой задержки. Она бесполезна. Слишком уж большое наслаждение получает от своей работы. Позволяет клиентам часами валяться в ее постели. Не то что Кэрри. Та успевала обработать мужчину и выставить его за дверь всего за пять минут. И они уходили от нее удовлетворенные. Не нужно было продавать Кэрри — сейчас бы он просто купался в роскоши. Но он продал ее все-таки, и теперь Кэрри ему должна. Лерой твердо рассчитывал взять у нее то, что принадлежит ему по праву. Деньги. Много денег.

— Вернусь через пару часов, — сказал он. — Приготовь все, что тебе может понадобиться, потому что неделю ты просидишь здесь и носа никуда не высунешь.

— Мне показалось, ты говорил про два дня. Лерой вздохнул.

— Если что-нибудь не заладится, все может затянуться еще на день-другой. Мы должны быть к этому готовы. Ну, шевелись!

— Я не…

Не имея желания слушать, что она там еще захотела сказать, Лерой отвесил ей новую оплеуху и повторил:

— Пошевеливайся! Она подчинилась.

Он усмехнулся. Кто лучше него знает, каким образом управляться со всей этой швалью?

Присматривавшая за Стивеном чернокожая была какой-то нескладехой: волосы в вечном беспорядке, на зубах — скобки, которыми, говорят, можно устранить их кривизну, на переносице — уродливые очки. Нанимая ее, Кэрри в первую очередь обратила внимание на внешность. Она хотела обеспечить Стивену спокойную, стабильную обстановку — такая угловатая и в общем-то малопривлекательная девчонка очень нескоро вздумает сбежать с каким-нибудь парнем.

Лерой решил обработать ее заблаговременно, чтобы иметь в своем распоряжении две-три недели. Он подошел к ней на рынке, куда та отправилась за овощами. Никогда еще ему не приходилось быть столь учтивым и галантным. И ради того, чтобы очаровать безмозглую няньку!

Сверх меры польщенная, она начала жеманно улыбаться, в надежде как-то исправить фигуру села на диету, прикупила что-то из одежды.

Воскресными вечерами, когда Кэрри давала ей отдохнуть, Лерой таскал девчонку по дансингам и дешевым кинотеатрам. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать о Кэрри и ее ребенке все необходимое.

Похитить Стивена — это все равно что урвать хороший кусок шоколадного пирога.

Кэрри тревожно заворочалась в постели и, вздрогнув, проснулась. Протянув руку к часам, с удивлением обнаружила, что сейчас всего десять утра. Обычно она спала до половины двенадцатого — тридцати минут ей хватало на то, чтобы принять душ, одеться и быть полностью готовой к полуденной прогулке со Стивеном.

Выбросив руки в стороны, выгибая тело дугой, Кэрри потянулась. Новый день. Новые заботы.

Сделать предстояло немало. По понедельникам Энцо Боннатти присылал своего сборщика денег, также подбрасывавшего ей очередную партию наркотика. В три часа дня ее будет ждать полицейский детектив, встречи с которым тоже стали регулярными. Кроме того, белье в прачечную отсылалось тоже по понедельникам, а еще нужно заплатить полагающееся ему содержание полисмену на соседнем перекрестке.

Она повернулась на бок и попыталась вновь заснуть. Но ничего не выходило. Какое непонятное ощущение… Никак не удается поймать его.

Каждое утро ей приходила в голову одна и та же мысль о лежащем в шкафу наркотике. Как легко начинался бы день, окутай она себя облачком ароматного дыма из хорошей самокрутки. А позже, ближе к вечеру, две-три понюшки кокаина — вот тогда хватит сил на долгую, многотрудную ночь.

Как легко… и как мерзко. Кэрри хорошо знала, куда этот путь ведет.

Лерой обхватил ее сзади, с губ девушки сорвался испуганный и в то же время счастливый и радостный вскрик.