Чтение онлайн

Нет, в полицию Дарио звонить не собирался. Безусловно, Лаки знала бы, как следует поступить в подобной ситуации. Она знала, как нужно действовать в любом положении. Но разве может он позвонить ей, принимая во внимание то, что, возможно, именно она подослала к нему этого типа? Долбаная Лаки. Всегда выдержанная.

Спокойная. Уверенная в себе. Да у нее яиц больше, чем у роты солдат. Долбаная Лаки.

Бешеный удар в дверь спальни заставил Дарио перейти к немедленным действиям. Бросившись в столу, он с ужасом уверился в том, что пистолет действительно пропал. Значит, у этой твари был не только нож, в его распоряжении находился его пистолет, и в любой момент мог последовать выстрел, который разнесет к чертям замок.

От страха Дарио вздрогнул. В это самое мгновение свет во всей квартире погас, обстановка погрузилась в мрак. Попавший в западню Дарио в кромешной тьме остался один на один со смертельно опасным маньяком.

Кэрри Беркли поняла, что заблудилась. Улицы Гарлема — когда-то такие знакомые — казались теперь враждебными и неотличимыми друг от друга. Сидя в уютной кабине автомобиля, где едва слышно шуршал кондиционер, она с отчаянием смотрела по сторонам. Из пожарных гидрантов на тротуары стекали струйки воды, полусонные фигуры людей либо жались к стенам домов, либо нетвердыми шагами взбирались по полуразрушенным ступеням лестниц.

Она совершила ошибку, отправившись сюда в «кадиллаке». Нужно было взять такси. Хотя каждому известно, что никакой таксист не согласится разъезжать взад и вперед по улицам Гарлема — тем более в такое пекло, когда местные жители, и без того горячие, раздражены еще больше — жарой и бездельем.

Неподалеку она заметила супермаркет и направила машину на стоянку у входа, «Брось ее здесь, — сказала она себе. — Пройдись пешком. В конце концов, на улице полно прохожих, никакая опасность тебе не грозит. А потом, ведь при тебе самая надежная гарантия неприкосновенности — твое лицо. Справки можно будет навести у продавщиц». В любом случае сейчас лучше избавиться от машины, хотя Кэрри и предприняла кое-какие меры предосторожности, поставив «кадиллак» таким образом, чтобы рассмотреть номер стало невозможно.

Захлопнув дверцу, она прошла внутрь здания. Несмотря на цвет ее кожи, люди вокруг обращали на нее внимание. Слишком поздно Кэрри поняла, что стала чужой для этой толпы. Она не так одевалась, от нее не так пахло. Бриллиантовые заколки в волосах, бриллиантовые серьги, огромный бриллиант в кольце, которое она забыла снять.

Следом за ней устремились два подростка. Она ускорила шаг. За стойкой молоденькая продавщица была всецело поглощена манипуляциями с зубочисткой.

— Не подскажете ли вы мне… — начала Кэрри. Закончить свой вопрос она не успела. В огромном торговом зале внезапно погасли все огни.

Джино ничуть не беспокоило то, что самолет иногда проваливался в воздушные ямы. Ощущение качки скорее доставляло ему удовольствие. Закрыв глаза, он с легкостью мог представить себе, что стоит на борту катера, который швыряют в стороны волны, или правит грузовичком, несущимся по каменистой равнине. Он никогда не понимал тех, кто испытывал страх перед авиаперелетами.

Через проход от него сидела худощавая блондинка, летевшая без попутчиков. Джино бросил на нее быстрый взгляд: пальцы ее с напряжением стискивали небольшую фляжку, которую женщина то и дело подносила ко рту, делая долгие глотки какого-то без сомнения крепкого напитка.

Он успокаивающе улыбнулся.

— Это просто летний дождь, не волнуйтесь. Вы и не почувствуете, как мы сядем.

Рука с фляжкой опустилась. Блондинка среднего возраста, со вкусом одета. В молодости, похоже, весьма хорошенькая. Джино гордился тем, что мог считать себя экспертом во всем, имевшем хоть какое-то отношение к женской внешности, — еще бы, ведь он привык иметь дело только с высшим качеством, со сливками, так сказать: кинозвезды, фотомодели, дамы высшего света. Да, кое-что о женщинах он действительно знал.

— Я… Я абсолютно не переношу эту качку, — призналась блондинка. — Я просто ненавижу ее.

— Пересаживайтесь сюда, я буду держать вашу руку, может, вам станет легче, — предложил он.

Мысль о том, что физический контакт принесет ей желанное облегчение, заставила женщину быстрым движением расстегнуть ремень безопасности. Колебалась она всего одно мгновение.

— Вы уверены? — испытующе спросила она и, не дожидаясь ответа, тут же опустилась в соседнее кресло, пристегнулась, и ее острые, покрытые лаком ногти впились в мякоть его ладони.

Джино не возражал. Черт возьми — может, ей и вправду только это и требуется.

— Наверное, я выгляжу в ваших глазах полной идиоткой, — проговорила его соседка, — но на душе становится сразу гораздо спокойнее, когда можно за кого-нибудь держаться.

— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Он посмотрел в иллюминатор — внизу раскинулось море огней. Нью-Йорк. Захватывающий вид.

— Ото! — внезапно воскликнул он.

— Что такое? — с тревогой спросила блондинка.

— Так. Ничего, — небрежным голосом ответил Джино. Ему вовсе не хотелось, чтобы она завелась еще больше. А видит Бог — она бы просто с ума сошла, если бы увидела то, что вдруг встало перед его глазами.

Нью-Йорк внизу исчез. Мгновение назад — кипящий океан света, сейчас же — темная бездна. Пустота. Господи! Он знал, что возвращения домой бывают разными, но чтобы такое…

— Не нужно!

— Почему?

— Ты знаешь почему.

— А ты сказки еще раз.

— Джино, нет. Ты слышишь — нет.

— Но тебе же понравится.

— Нет, нет. О, Джино! О-о!

И так каждый раз. Нет, Джино. Не делай этого, Джино. Не нужно туда, Джино. И каждый раз все это заканчивалось одним и тем же. Как только рука его находила волшебную кнопку, они прекращали бормотать заклинания, ноги раздвигались, и он без всякого труда вместо пальца вкладывал свой напряженный великолепный член.

Его прозвали Жеребец Джино — и заслуженно, потому что в своем квартале он перетрахал гораздо больше своих подружек, чем любой его сверстник. Не так уж и плохо для пятнадцатилетнего мальчишки.

Джино Сантанджело. Симпатичный паренек. Живет он уже в двенадцатой по счету приемной семье и с нетерпением ожидает момента, когда можно будет свалить и из нее. Он приехал в Нью-Йорк трехлетним, еще в 1909 году. Родители — молодая итальянская пара — прослышали о том, как нетрудно в Америке отыскать свое счастье, и решили рискнуть. Миловидная восемнадцатилетняя Мира и ее муж Паоло — ему только исполнилось двадцать, и он был полон наивного энтузиазма, готовый ко всему, что в состоянии будет предложить ему Америка.