Чтение онлайн

— Он рад твоему возвращению. Джино задумчиво смотрел в пустоту.

— Рад. Как же. Коста откашлялся.

— Энпо говорит, что готов с тобой встретиться, когда тебе будет удобно. Через пару недель, через месяц — когда скажешь. Он знает, что тебе необходимо время устроиться, обвыкнуть. Он…

— Что, черт побери, с тобой такое?! — вдруг вновь сорвался в крик Джино. — Из ума выживаешь? Мне незачем обвыкать. Я здесь, уже здесь. И то, что тут у вас происходит, мне не нравится. Я хочу, чтобы ты устроил мне встречу с Энпо завтра. А когда я выясню, на что он, мать его, рассчитывает, вот тогда я буду разбираться с Лаки и Дарио. — Он сделал паузу, посмотрел искоса на Косту. — Они знают, что я уже в городе?

Коста вторично провел платком по лбу.

— Я считал, что лучше подождать, а потом просто сказать им, что ты уже прибыл. После аварии с электроэнергией в городе такая неразбериха. Последний раз я разговаривал с ними вчера.

— Это хорошо. Это отлично. И ничего им пока не сообщай. Хочу сделать для обоих сюрприз.

Коста вяло кивнул. От Лаки у него не могло быть никаких секретов.

— А сейчас я устал, — сдался Джино. — Нужно выспаться.

— Конечно, — быстро согласился Коста, глядя, как его старый друг расхаживает по номеру, точно запертый в клетке лев.

— Договорись о встрече с Боннатти. На завтра. Отрицательный ответ меня не устроит.

— Я уверен, что Энцо будет только счастлив…

— Да-да. Посмотрим. — Джино подошел к окну. — Странное чувство, — произнес он почти про себя.

— Это только поначалу так, — заговорил было Коста.

— Дерьма-то! Всего один день — и я как будто никуда не уезжал.

В это Коста готов был поверить. Он согласно кивнул.

— Значит, на сегодня все? Все. Для первого дня Джино выслушал уже достаточно. Ему требовалось действовать, а не болтать.

— Поезжай домой, Коста.

— Так и сделаю. Я тоже утомился. Руссо в соседней комнате, если он тебе понадобится.

— Да, я знаю.

Руссо был новым телохранителем Джино. И рекомендовал его опять-таки Энцо. Из старых знакомых никого не осталось. Ушли на отдых или поумирали. Руссо принадлежал уже к другой школе: двадцать с небольшим лет, отличная реакция, прилично одет. Про себя Джино решил, что парень не сумеет даже муху на стене прихлопнуть.

Он проводил Косту до двери.

— Эй, не обращай внимания на мои вопли. Я же знаю, ты делал все, что мог.

Коста торопливо вышел. Шел восьмой час вечера, а ему еще необходимо выдержать долгую и серьезную беседу с Лаки. Когда до нее дойдет, что отец и в самом деле вернулся… Что-то нужно будет предпринимать. Отец и дочь просто вынуждены научиться жить в мире друг с другом.

После ухода Косты Джино раскурил сигару и вновь принялся мерить шагами номер. Почему же этот идиот ничего не сказал ему о Лаки и о Дарио раньше? И тут же вспомнил — в полном соответствии с его, Джино, инструкциями. «Не надоедай мне ничем. Единственное, чего я хочу — это вернуться». Дерьмо! Где-то была допущена ошибка. Он чувствовал это. Чисто физическое ощущение, что-то такое в желудке.

Но что?

Нужно набраться терпения и ждать, чтобы понять. Стать осторожнее и внимательнее, и мысль эта тут же воплотилась в действие. Он снял телефонную трубку, назвал телефонистке номер. Не прошло и часа, как он обзавелся новым шофером и новым телохранителем. Дело не в том, что Джино не устраивали данные Энцо рекомендации, но его правило номер один гласило: окружать себя людьми, которые будут преданы только тебе — одному тебе.

Годы, прожитые в изгнании, не притупили его чувств. Наоборот, Джино ощущал себя более бодрым и готовым к схватке, чем был до отъезда. Семь лет сидения на одном месте — срок слишком долгий, но в целом в Израиле было не так уж плохо: хороший дом, море, пляж, два его пса и, когда хотелось, женщина.

На третий год он познакомился с одной из них. Ее первая молодость давно прошла — ей было чуть-чуть за сорок. Но какое значение имеет первая молодость женщины для мужчины его лет? Юные создания своими глупыми вопросами вызывали у Джино несварение желудка.

Его новая знакомая оказалась вдовой с приятной внешностью, высоко подобранными светлыми волосами и голубыми глазами. Джино удивился, когда женщина сказала ему, что она еврейка — она нисколько не походила на еврейку. Израильские девушки, как правило, обезоруживающе красивы, но их жгуче-черные волосы никогда не привлекали Джино. Нет, ему всегда нравились блондинки. Розалайн Глутцман была блондинкой. Плюс к этому она была также великолепной кухаркой, великолепной слушательницей и великолепной любовницей для мужчины, которому уже не хотелось кончать десять раз за ночь. Он пригласил ее в свой дом, она приняла приглашение, оставшись с Джино до самого его отъезда. И ни разу он не слышал от нее никаких требований.

Джино не предложил ей отправиться вместе с ним в Нью-Йорк. Она не спросила, можно ли ей поехать с ним. Они расстались как двое цивилизованных людей. Он подарил ей манто из соболя — до пят. На этом все закончилось.

А сейчас Джино осознал вдруг, что сожалеет об этом, — нужно было привезти ее с собой. Как легко ему было бы говорить с ней о Дарио и Лаки. О своих детях, превратившихся в посторонних людей.

Лаки. Какая она теперь? Судя по отзывам, она — его точная копия. Джино невесело усмехнулся. Неужели это так плохо — быть на него похожим? Он запомнил ее маленькой девочкой, упрямой и своенравной. И куда более живой, чем Дарио.

На лицо его наползла мрачная тень. Его сын — голубой? Нет, здесь наверняка ошибка.

Коста что-то напутал с самого начала.

Раздевшись до трусов, Джино улегся на постель. В комнате было жарко по-прежнему, несмотря на то что кондиционеры опять включились.

Что там замыслил Боннатти? До Джино доходили слухи, что у Энцо были самые приятельские отношения с братьями Кассари. А ведь он знал, как Джино относится к тем, кто носит эту фамилию. Но какое Энцо до всего этого дело? С отъездом Джино ему нужно было поладить всего лишь с девчонкой и выжившим из ума старым пердуном — прости меня, Коста, но это так.

Прибрать к рукам «Маджириано», видимо, оказалось делом несложным. Особенно после того, как не стало Марко. Настоящей проверкой Энцо Боннатти на дружбу и преданность будет то, с какой легкостью он вернет Джино бразды правления двумя отелями в Вегасе. Коста склонен считать, что Энцо «будет счастлив». У Джино такой уверенности не было. Инстинкт предупреждал его о неприятностях. И этот инстинкт ни разу еще не подводил Джино.

Он прикрыл глаза.

Мысли сами вернулись к Лаки и Дарио. Лаки и Дарио. Подобно двум висящим на ниточках марионеткам, они плясали у него в мозгу до тех пор, пока Джино не провалился в беспокойный сон.