Чтение онлайн

Слова Билла отвлекают мое внимание от Фелисити, и я нехотя отрываю взгляд от дверного проема, в котором она исчезла.

– Да, спасибо, – отвечаю я настолько вежливо, насколько могу, пока в голове томится рой вопросов. Куда она делась? Где она была? Узнаешь ли ты, если я затащу её в темный угол и сделаю с ней всё, что пожелаю?

– Они так быстро растут. Не могу поверить, что она учится уже в колледже. Такое ощущение, что вчера я водил ее в детский сад.

Я вздыхаю с облегчением, узнав, что ей больше восемнадцати. Я слышал, что у него была дочь в колледже, но на секунду у меня возникла паника. Я слишком далеко зашел и слишком ослеплен похотью, чтобы остановить себя. Если бы она была несовершеннолетней… не знаю, смог бы я себя остановить в таком случае.

– Она такая же, как и ее мать, – слова Билла звучат немного грустно, когда он возвращается в дом, и я следую за ним.

Я никогда не встречал жену Билла, но слышал о ней много историй.

Я слышал, она вышла за него замуж только из-за его денег. Билл однажды сказал мне, что женился только ради Фелисити, но вскоре обнаружил, что это была ошибка. Женщине было наплевать на ее дочь. Она заботилась только о себе. Она уже уходила, когда он предложил ей несколько миллионов за подпись об отказе от своих прав на дочь.

Очевидно, она переспала с большинством его коллег и некоторыми его клиентами, прежде чем кто-то наконец сказал ему. Я уверен, Билл знал о ее опрометчивых поступках, но, поскольку он женился на ней только из-за Фелисити, вероятно, ему было все равно. Билл ничего не упускает. Я слышал, свое худшее поведение она приберегла для вечеринок. Она всегда должна была быть в центре внимания. Если Фелисити тоже такая, то я уверен, она привлечет много мужского внимания.

Эта мысль заставляет меня стиснуть зубы и сжать кулаки. Я не хочу даже представлять, как кто-то еще держит ее за руки, но то, как она выглядит, заставляет меня думать, что у нее было много поклонников. Ее тело создано для мужских объятий. Она невысокого роста, но имеет хорошие изгибы во всех нужных местах.

Почему я, вообще, думаю об этом? Я не могу ничего сделать. Билл – хороший адвокат моей компании, а это его дочь. Мне нужно держаться от нее подальше. Мне нужно держаться на расстоянии. Это могло бы закончиться очень плохо для обеих сторон, поэтому я рад, что мы обошлись только поцелуем.

Бля, мне хотелось её. И если пульсация в моем члене, который отказывается опускаться, может что-то сказать об этом, то я бы повторил. Мне приходит в голову подрочить в ванной, но я отбрасываю эту мысль. Мне не нужна моя рука. Вместо этого мне нужно что-то мягкое и теплое, и я чертовски стараюсь не думать о ней.

Когда мы с Биллом спускаемся по лестнице, я пытаюсь вспомнить то, что я знаю о его личной жизни. Нет ничего, кроме слухов. Я помню, как некоторое время назад слышал, что его жена ушла от него. Интересно, сколько лет было Фелисити, когда это случилось.

Я качаю головой. Мне нужно прогнать эту мысль. Я не могу так думать о ней. Я не могу фантазировать о дочери моего адвоката, как бы сильно я этого не хотел. Это было очень плохо для бизнеса, и я не могу представить, что люди скажут.

Слава богу, я отстранился до того, как чуть не трахнул ее. Я не знал, кто нам помешал, и я благодарен, что меня не поймали. Я так сильно ее хотел, что не думал о последствиях того, кем она была и где мы были. Кто знает, что бы я сделал, если бы нас не прервали. Я должен лучше контролировать себя.

Когда мы наконец возвращаемся на вечеринку, я киваю Биллу, когда он снова сливается с толпой. Мои выходки на балконе не упоминаются. Как будто этого никогда не было. Я хочу, чтобы кто-нибудь сказал это моему члену, потому что он, черт возьми, знает, что произошло. И он хочет большего.

Я беру бокал красного вина у одного из проходящих мимо официантов и встою у огня, разглядывая толпу. Я чувствую ее до того, как вижу. Я поворачиваюсь к более темной части комнаты. Фелисити сидит в углу, а мужчина, которого я не знаю, наклоняется, чтобы поговорить с ней. Я вижу, как она смотрит в мою сторону, а затем перевожу взгляд на него, по ее щекам ползет сильный румянец.

Я чувствую щелчок и вижу, что ножка моего бокала сломалась надвое. Тут же появляется официант, забирает у меня битое стекло и протягивает чистое полотенце. Кажется, я немного порезался, поэтому просто отмахиваюсь от него.

Когда я смотрю на Фелисити, я вижу, что она смотрит на меня с беспокойством на лице. Она боится, что я расскажу ее отцу о случившемся наверху? Потому как это последнее, что я хотел бы сделать. Ей следовало бы больше беспокоиться о том, что я подойду к ней, оттолкну того парня от неё и прижму её к этому углу нижней частью моего тела.

Стиснув зубы, я беру еще один бокал вина, на этот раз осторожно, чтобы не сломать его снова. Я также пытаюсь – безуспешно – не пялиться на Фелисити. Я не отрываю от нее взгляд, наблюдая, как она краснеет и кивает, почти не говоря ни слова мужчине. Она такая застенчивая, что мне видно это через всю комнату. Это не соответствует словам её отца. Когда мужчина уходит, я делаю шаг вперед. Затем замираю, словно вкопанный, снова и снова повторяя в голове, что я не должен идти к ней. Независимо от того, как сильно мое тело этого хочет.

Я вижу, как её взгляд загорается, и она делает шаг навстречу, но ее загоняет в угол другой мужчина. На этот раз я хочу разбить свой бокал о пол и кричать нецензурно, пока не снесу крышу с этого места. Я хочу кричать, что она моя, но это не так. Я даже не знаю, откуда берутся эти варварские и безумные идеи.

Она улыбается новому мужчине, и я подавляю свой гнев этим жестом. Почему меня, вообще, волнует, что она кому-то улыбается? Это не мое дело. За исключением того факта, что я пометил ее рот, и теперь мне кажется, что он принадлежит мне. Как она посмела использовать то, что у меня есть, для счастья других мужчин? Этот рот принадлежит мне, и его следует использовать только для моих желаний.

– Колдер, ты в порядке?

Посмотрев налево, я вижу, что Сидни подошла и положила руку мне на плечо. Это не та рука, которую я хочу. Та, которая мне нужна, находится в другом конце комнаты, и мне не нравится это.

Я киваю, принимая ее утешение, и стараюсь не так очевидно говорить о моей недавно обретенной одержимости дочерью адвоката.

– Ты готов уходить? Думаю, я хорошо прорекламировала нас и теперь очень хочу вернуться домой. Мои ноги болят в этих туфлях, – она немного наклоняется ко мне, приподнимает одну ногу и сгибает ее. – Но они такие красивые, что я просто не могла не надеть их.