Чтение онлайн

– Помнишь, когда-то ты мечтала объединить библиотеку и свою мастерскую?! Поразмыслив, я пришел к выводу, что это неплохая идея. Кроме того, я заказал для твоих кукол специальные стеклянные шкафы-витрины с подсветкой, где ты можешь выставлять свои творения и часами ими любоваться.

В мужском голосе как всегда слышалось пренебрежение. Конечно, это он акула бизнеса, а я всего лишь в куколки играюсь. Раньше мне, наверняка, не понравилось бы, что в таких масштабных переделках решили обойтись без моего участия, даже если готовился сюрприз. Имея диплом искусствоведа, я мнила себя обладательницей отменного вкуса и предпочитала самостоятельно выбирать обои, декор, мебель и все остальное. Сколько сил, труда, фантазии я вложила в обустройство нашего дома – своей золотой клетки. Но сейчас внутри царили апатия и страх. Высказывать свои обиды очень больно, даже опасно для здоровья.

– И еще я решил, что наша спальня будет располагаться в другой комнате. Митька уже вырос, теперь необязательно, чтобы детская и комната родителей находились рядом. Переберемся поближе к лестнице, там спальня намного больше, светлее.

А вот это хорошая идея, каждодневно ложиться спать в прежней, испоганенной шлюхами комнате, было бы невыносимо. Впрочем, виновата не спальня, а мужчина, который их туда притащил и совершенно не раскаивается в содеянном.

– Все для тебя, милая. Ты только поправляйся быстрее.

Какое лицемерие. Зачем же ты тогда переломал мне ребра?

Но вслух я, конечно, не задала подобный вопрос.

Сережа наклонился и ласково поцеловал меня в висок… Хотелось отшатнуться, потом еще заорать на всю больницу: «Не надо! Не приближайся! Ты мне противен!» – выплескивая в этом крике свою обиду, боль и отчаянье.

– Милая, – темные глаза моего супруга пристально впились в мое лицо, брови грозно, недовольно сошлись у переносицы. – Ты ведь не обижаешься на меня из-за того недоразумения?

Ты трахал шлюх в нашей постели, а потом избил меня до полусмерти. Нет, не обижаюсь, я просто тебя ненавижу всеми фибрами своей души и каждой клеткой своего тела.

Только я промолчала, побоялась сказать правду, но и врать была не в состоянии.

– Ну же, не будь букой, девочка моя. Знаешь, я поговорил тут с врачами, целый консилиум собрал. Они все в один голос твердят, что после твоего выздоровления, нам ничего не мешает завести еще одного ребенка.

Он хочет покрепче привязать меня к себе, чтобы я уж точно никуда не делась.

– Представь, у нас будет прекрасная девочка, с такими же длинными шелковистыми волосами, как у тебя… и зелеными глазками.

Сережа щебетал, совершенно не обращая внимания на мое полное молчание.

– У меня глаза серые, у тебя карие, откуда возьмутся зеленые глаза?

Вместо того, чтобы сказать твердое и решительное «нет», я завела непонятный разговор о радужке глаз.

– Милая, цвет глаз совершенно не важен, главное, у нас будет дочка.

Не хочу от него детей, ни сыновей, ни дочек. Только я снова промолчала и, пытаясь сдержать слезы, уставилась в окно.

– Ну же, Ирочка, соберись, – теперь в голосе супруга появились стальные нотки, а мужские пальцы, до этого ласково оглаживающие мою ладонь, с силой сжались на запястье. – Хватит играть в обиженную. Тебе совершенно не идет. Мне снова нужна моя ласковая примерная жена.

Сережа наклонился и ласково потерся носом о мой нос. В теле забушевала паника. Как же я буду дальше играть роль идеальной жены, если мне неприятны даже малейшие его прикосновения?!

В больнице мне пришлось задержаться. Кости только-только начали срастаться, когда я, находясь в отдельной палате больницы, умудрилась заболеть обыкновенной ОРВИ (острой респираторной вирусной инфекцией), что категорически нельзя при поврежденных легких. Пришлось, дабы исключить осложнения, еще задержаться. Домой я совершенно не хотела, поэтому даже обрадовалась этой дурацкой инфекции, хотя кашель со сломанными ребрами занятие, прямо скажем, не очень приятное. Единственное огорчение в этой ситуации состояло в том, что ко мне перестали пускать Митьку. По сыну я ужасно скучала. Хотя всегда, когда его видела, мне казалось, что гранитные звенья моей клетки еще туже сдавливают тело. Но, чтобы не пугать сына своим истеричным психическим состоянием, я пыталась быть веселой и ласковой.

После выписки из больницы мы вместе с мамой (пока Сережа не снял ее с довольствия) поехали в прекрасный местный санаторий, который располагался в живописном хвойном лесу. Говорят, пропитанный хвойными фитонцидами воздух очень полезен для легких.

Домой я вернулась почти через два месяца… Новых предлогов для пребывания в санатории или каких-либо других оздоровительных учреждениях, к сожалению, не нашлось. Все доктора в один голос твердили, что я абсолютно здорова.

На удивление, Сережа не послал за мной водителя, а приехал сам… с шикарной корзиной цветов. Он мастак на красивые жесты, умеет казаться идеальным мужчиной. Мама даже прослезилась: «Как тебя муж любит, какой он отзывчивый и внимательный». Хотя я рассказала ей про Сережины измены, только про избиение умолчала. Она восприняла мои жалобы совершенно равнодушно. «Твой папа тоже мне изменял. И что?! Это жизнь, девочка моя. Не переживай, от хорошей жены муж никогда не уйдет, а эти шлюшки всего лишь способ слива лишней сексуальной энергии». У меня же ком в горле, того и гляди разревусь. Я, видимо, идеалистка, поэтому не хотела понимать, принимать, такой житейский цинизм.

Всю дорогу Сергей болтал, я лишь односложно отвечала, когда это требовалось, а по большей части просто молчала. Поразительная способность говорить на любую тему. Хотя многих такая словоохотливость собеседника изрядно утомляет, поскольку диалога не получается, один сплошной монолог успешного, знающего обо всем на свете человека. Сегодня его постоянная речь порядком бесила, но идеальной жене разве можно злиться.

– Милая, ну вот ты и дома, – произнес Сергей, барским жестом распахивая дверь нашего загородного особняка. – И теперь, пожалуйста, будь аккуратней, солнышко, а то мне придётся сделать лестницу покатой, – весело шутил муж.

Невольно изумилась. Кажется, Горяинов действительно уверовал, что в больнице я оказалась из-за вызванного своей неуклюжестью несчастного случая. Или это новый весьма изощренный способ издевательства, говорить на черное – белое. А я должна, словно укрощенная шекспировская леди Катарина, во всем соглашаться со своим мужем. Проверяет степень моей хорошести?

Навстречу нам выбежал Митька. Грудь сжалась болезненным спазмом. Сыночек, мой родненький, самый любимый человек на свете!

– Мама, мамочка вернулась! – бросился Митька ко мне, обнимая за талию и утыкаясь носом в мой живот.