Чтение онлайн

Мои подчиненные привыкли, что я провожу встречи не более пятнадцати минут.

Дверь переговорной распахнулась. Секретарь Зиночка застучала по паркету каблучками, спеша по холлу в мою сторону, и до меня долетел обрывок разговора:

– Мы так не договаривались! – заорал скрипучим голосом Дмитрий Саныч. Так сильно заорал, что у меня под туфлями-лодочками задрожал пол. – Где Роман?!

Что он снова завелся? Три недели, как переехали в офис, все никак не могут с наследником трона определиться? Среди работников давно ходят слухи, что Саныч крупно задолжал, вот и перепродал издание некому Воронцову, а тот внезапно умер. Сыночек должен вступить в наследство, но при чем тут Лиманов?

Мне вообще все равно, кто будет во главе, лишь бы мне не мешали и не гнали на улицу, я еще поработать хочу.

– Что ты о себе возомнил?! – продолжал кричать Саныч. Кажется, он уже охрип. Хорошо взъелся на гостя.

Другой мужской голос со сталистыми нотками, но помягче и поделикатнее, что-то ответил ему, а я не разобрала – слишком далеко.

Дверь хлопнула, отрезав остальные явно не нежные словечки босса, и высокая фигура застыла ко мне спиной. Почему-то по телу побежали мурашки от одного вида незнакомца. Синяя рубашка натянулась на объемных мышцах, и крупная ладонь прочесала по затылку темные волосы.

Ненавижу этого лысого пузана – Бурова! Вечно с ним проблемы, каждый номер, как маленькая смерть. Он в печатном издании не разбирается совсем, но зато указы выдает каждый раз круче прежнего. И сейчас сам накуролесил, а журнал трещит по швам.

Прошлый владелец был намного покладистей, но после судового процесса за парочку неправдивых статей о серьёзных людях, что опубликовал журнал ещё года четыре назад, он разорился и вынужден был продать своё детище почти за бесценок – как раз Бурову. Хоть в тюрьму не загремел с такими исками. И нас не потянул на дно, а то мог. Ярину ведь подставили. Хорошо, что Альдов понимающий попался, снял все обвинения против журналистки, но история с известным музыкантом была громкая.

После суда мне повезло: повысили до редактора за выслугу, отличные рекомендации и опыт. Дмитрий Саныч глянул на меня, почесал лысую башку и заявил, что я ему подхожу. Хотя знали бы вы, чего мне стоило добраться до этих высот. Лучше не знать, крепче будете спать.

После того времени много всякой дряни случилось, а главное, я стала другой. Неузнаваемой. Не только внешне.

Решилась открыть чат и прочитала новое входящее сообщение.

Raven: Две синие ручки, желтый карандаш и красный толстый маркер. Я вижу тебя, Афина-а-а-а. Не спрячешься.

И добавил рядочек смайлов с рожками и коварной улыбкой.

Ненавижу эмоджи, сюсюканье и всякие скобки. Если честно, я вообще не сильно люблю эмоции. Проявлять. Я их храню в себе, лелею каждый всплеск, потому что ходить по острию – пожароопасно – срываюсь в пропасть страхов и не могу себя контролировать. За последние пять лет этого почти не случалось, а сейчас вот… снова нахлынуло.

Бросила быстрый взгляд на подставку, где в пучок собралась описанная канцелярия. Твою ж колонку в топку! Откуда ты смотришь, урод?!

Я испуганно окинула взглядом работников за стеклом, всмотрелась в каждого. Ужас клокотал под горлом, и все лица размывались в сплошные пятна.

Нельзя позволять эмоциям брать верх, иначе свихнусь.

Я найду тебя, тварь. Никто не будет меня пугать, никто не сломает прошлыми ошибками. Сжала кулаки и уколола ногтями кожу ладоней.

Противно тиликнуло еще одно сообщение.

Raven: Дрожишь? Боишься? Пра-а-авильно. Я буду мучить тебя долго, сучка драная. Будешь стоять передо мной на коленях и умолять о пощаде.

Вдогонку прилетела гифка, где какая-то безликая шлюха берет в рот огромный блестящий от масла хрен. Фу.

Захотелось вскочить, заметаться, запаниковать, но я спокойно выключила компьютер, сдержанно поднялась, поправила узкую юбку и медленно подошла к выходу, положила ладонь на дверную ручку и ужаснулась от холода металла.

Если бы взглядом можно было плавить стекло, я бы прожгла дыру в прозрачной преграде.

Я тебя разотру в порошок, ублюдок. Не сомневайся. Дай приду в себя, и мы поиграем.

Повернув голову, присмотрелась к единственному новенькому в нашем коллективе – охраннику Николаю. Он стоял у выхода вполоборота ко мне. В строгом костюме, высокий, стройный, но слегка сутулый, стриженный блондин под модель. Возраст под сорок, вполне мог быть тем, кто присылает сообщения. Нужно его проверить в первую очередь.

Он не отрывал руку от уха, где всегда чернел наушник общей связи со службой безопасности высотки. И делал это больше по привычке, чем слушал приказы, и скучно рассматривал девчонок-пиарщиц.

Одна толстенькая, но высокая – спелый персик, подпирала стену возле принтера, а вторая коротенькая и сухая, напоминала мне куколку, которую забыли раскрасить, тараторила в офисный телефон о выгодном сотрудничестве. Заезженные фразы для тех, кто желает купить местечко на наших страницах.

Мог ли кто-то из работников отправлять мне эти пакостные сообщения и делать вид, что ничего не происходит?

Вряд ли.

Так где же ты, мерзкая облезлая птица? Кто ты?

Никто не смеет меня шантажировать. Никто! Я храню свою тайну много лет. И сделаю все, чтобы она оставалась при мне. Даже пойду на очень крайние меры.

Кровь прилила к лицу, и сердце бухнуло в грудь. А если он раскроет меня? А если видео разлетится по интернету? Я ведь останусь у разбитого корыта, с загубленной репутацией.

Мне нужно срочно выйти на воздух. Или хотя бы умыться.

Прихватив телефон, я вышла из кабинета и ровной походкой поспешила в боковое крыло. Прошмыгнула мимо журналистов. Юра и Валя спорили между собой о равенстве полов. Девушка на свои двадцать три была очень убедительна, стояла на том, что женщины в современном мире прекрасно обходятся без мужчин.