Чтение онлайн

– Завтра утром, после посещения дома Димитрова, я должен навестить одну купеческую семью, по просьбе нашего врача Тилькова, – произнес маркиз. – Мне понадобится одежда попроще… скажем, сельского… нет, лучше голландского врача.

Пансион Камышева

– Растущая Луна покровительствует гаданию!

Низкий, скрипящий голос цыганки по имени Шилаба и горький дым от ее трубки грубо вытеснили очаровательную безмятежность из будуара графини Алены. Она пригласила гадалку не просто из любопытства, но от нараставшей тревоги о женихе, пусть неясного и возможно беспочвенного, но все же беспокойства… Как ни говори, она плохо знала маркиза де Конна. Влюбилась за какие-нибудь две недели, но ни о прошлом его, ни о настоящем так толком и не ведала. А цыганка, здешняя котельщица, славилась и тем, что могла не только о людях по руке да картам рассказать, но и милого приворожить, обратно вернуть.

Шилаба долго готовилась к гаданию. Она вывела треугольник на полу расплавленным воском свечи, мелом начертила непонятные знаки по трем его граням, углем обвела все эти узоры в круг, перетасовывала карты и, раскидывая их по сторонам фигуры, поморщила крючковатый нос. Многочисленные браслеты на ее руках резали воздух тонким лихорадочным перезвоном, одежда пахла костром, а глаза мерцали, как задорные ночные огоньки.

– Как зовут его? – вполголоса спросила она.

– Маркиз Мендэз Авад aль Бенех аль Шакла Акен де Конн, – негромко отчеканила Алена.

Она сидела на полу напротив и завороженно следила за руками старой гадальщицы. Та вдруг скривилась, бросила три карты в центр треугольника и вздернула верхнюю губу над горящей трубкой.

– С друзьями надежен, с врагами лют, безупречный покровитель, зверь в бою, дьявол в мести… – выпалила она. – Сколько ему лет?

– Не знаю, но он намного старше меня, – смутилась девушка.

– Избранный твой бабье естество хорошо знает и в амурных делах ненасытен, – прорычала она, – оно и лучше, что старше…

Алена ничего не поняла, но ради приличия кивнула. Та непристойно выругалась, разраженно бросила по краям треугольника еще по паре карт, произнося имя суженого то полушепотом, то нараспев.

Вдруг над головой, где-то под потолком, пронесся не то скрип, не то топот, будто сидели они не в будуаре второго этажа Алениных покоев, а в камбузе, под нижней палубой торгового судна. Девушка боязливо осмотрелась, прислушалась. И точно, над сводом нечто неспокойно задребезжало, словно натянутый канат терся о железную балку… Вдруг Шилаба ткнула жилистым пальцем в изображение женщины с жезлом.

– Дело серьезное, простушка вы моя, отобьет у тебя его девка… пригожая, красивая, молодка…

– Темненькая? – сразу догадалась о наложнице Алена.

– Нет, светлая.

– Кто же это? Не будет он с уличными девками водиться!

– То девка не галиматейная… из приличной семьи… – цыганка продолжала водить пальцем по картам и по тому, как зубы ее сжимали трубку, Алена чувствовала приближающуюся беду. – Подожди-ка, родимая, что это?! – смуглое лицо старухи приняло выражение озадаченности. – Давно ли вы суженого знаете?

– С две недели… – ответила Алена, но тут же вспомнила: – Впервые я встретила его так давно, что и не помню… в семьсот девяносто девятом…

– Он вам жизнь спас… – кивнула цыганка, но тут же тряхнула головой. – Ничего не понимаю… Он враг вашему дому!

Алена совершенно запуталась в ворчании старухи. «Надо было Молчаловну пригласить, – вспомнила она о старой прядильщице маркиза. – Она из чуди и темными закоулками в таких делах не бродит».

– Да, у нас было… хм… несогласие, – тактично начала графиня, уже думая, как бы побыстрее закончить гадание, – но Авад Шаклович оказался человеком благосклонным… что я премного ценю и берегу в мыслях и чаяниях своих.

Странный гул над крышей усиливался, приобретая оттенки звучания треснутого дерева и медленно рвущегося холста. Алена бросила взгляд в окно. Нет, шторма вроде как не наблюдается. Старуха, не замечая шума, резко выпалила.

– Кровавый след тянется к вашему порогу!.. Он охотится за вашей семьей!..

Голос ее почти сливался и резонировал с разбегающимися по комнате звуками, и девушке даже показалось, что именно речь Шилабы вызывала это странное дрожание стен.

– Помилуйте, ему охотиться не за кем… – возразила Алена, пытаясь высмотреть в потолке и стенах причину скрежета. – И какая еще кровь?..

Ответа не последовало. Шилаба вдруг резко выпрямилась. В то же мгновение раздался треск, будто гнилые доски разом переломились и посыпались вниз, стуча по стенам и отскакивая друг от друга. Это произошло прямо над их головами. Алена подняла глаза и к ужасу своему увидела пробоину в потолке. Но испугало не это, а то, что люстра с бронзовым основанием в виде остроконечного копья оторвалась от потолка и полетела вниз, прямо в голову Шилабы. Девушка открыла было рот, чтобы предупредить гостью об опасности, но, встретив пораженный взгляд цыганки, сама словно замерзла. Лицо гадалки побелело, боль застыла в ее глазах, и девушке показалось, что сама смерть набросила на несчастную смердящую гниением сеть: цыганка покрылась тонкими темно-синими венами. Еще мгновение, и бронзовый наконечник с невероятной для своей массы силой размозжил ей голову. В лицо ошеломленной девушки брызнул фонтан до неестественности ярко-красной крови…

Крик ужаса поднял на ноги весь пансион князя Камышева. Даже врач Тильков проснулся в своем отдельно стоящем домике от пронесшегося эхом вопля… К счастью, Алене не пришлось увидеть ужасные увечья своей гадалки. В будуар ворвалась старушка с шерстяным покрывалом в руках. То была Фешу 18 , вепсянка по прозвищу Молчаловна. Остроносая, большеглазая, круглоголовая, она напоминала сову, влетевшую посреди ночи в объятый злыми духами дом. Несмотря на преклонный возраст и маленький рост, Фешу проворно подскочила к остолбеневшей Алене, расторопно бросила по четырем сторонам по горсти соли, ловко накинула на девушку покрывало и крепко ее обняла. Та только и слышала шепот старушки, прорывающийся сквозь неистовый грохот ломающихся балок крыши. Сами слова ею не понимались, так как Фешу смешивала русский язык со своим, вепским.

– …А окияни мереле ом черной остров, на черном острови ом белой камень… – твердо напевала она, сжимая крепкие объятия вокруг Алены.

Но вот стены дрогнули и посыпались, словно их раздробило железным тараном. Неожиданно налетел смерч, жестоко разметал куски разбитых и порванных вещей по гадальному треугольнику, завершая жестокий акт ночной трагедии…

Получасом позже в приемной будуара графини Алены копошилось немыслимое количество взбудораженных слуг и взволнованных родственников несчастной. До свадьбы оставалось менее двух недель, а вести о состоянии невесты маркиза де Конна заставляли беспокоиться даже самых безразличных жителей Дома. Сказали, что сам князь Камышев попросил лакеев перенести его в покои внучки, чтобы лично увидеть ее.