Чтение онлайн

Убедившись, что непосредственной опасности нет, Всеслав задернул шторы, включил люстры, светильники и приступил к более тщательному осмотру.

Итак, «чужого» в квартире не оказалось, он только оставил следы своего вторжения: запах; мелкие, почти незаметные признаки любопытства - кое-что сдвинуто, дверцы приоткрыты, пыль смазана. Значит, ходил по всем комнатам, возможно, что-то искал. Что? Пока неясно.

В кабинете, на письменном столе, «чужой» оставил послание, составленное вырезанными из газет, наклеенными буквами. Оно гласило: «Будь ты проклят, господин Любитель Совать Нос в Чужие Дела! Твоя сучка у меня. Один дьявол знает, что я с ней сделаю, если ты…» На этом многоточии послание обрывалось. Внизу стояла подпись: Потрошитель. Рядом лежал пригвожденный скальпелем бюстгальтер Евы в пятнах крови. Скальпель вошел в стол на сантиметр и не сломался, что говорило о силе и точности удара.

У Славки зазвенело в голове, когда он увидел все это, оглушительно застучало в висках. Мысли разлетелись, словно их разметало взрывом. Он схватился за скальпель, выдернул его, запоздало подумал об испорченных отпечатках пальцев - если они были. Смешно надеяться, что Потрошитель совершил бы такую оплошность. Он, по всей видимости, обладал изощренным умом, почти как… Денис Матвеев?

Имя бывшего любовника Евы всплыло в памяти само собой - почти первым из хаоса подсознания. И Ева говорила о Матвееве, думала, что он звонит ей. Но Денис Матвеев мертв. Мертв ли? Надо бы проверить. А как?

–  Что за чушь?
– рассердился на себя Смирнов.
– Я поддаюсь на уловки Потрошителя. Ему зачем-то хочется вытащить на свет мертвеца. Мне не следует идти у него на поводу. О, черт! Но тогда… Что же получается? Он знает о Матвееве и о его прошлых отношениях с Евой? Таких людей немного. Адамовы в их число не входят. Впрочем, спросить не помешает. А Константин Марченко? Не он ли звонил Еве, то прикидываясь Денисом, то просто дыша в трубку?

Сыщик прикидывал и так, и этак, версии возникали замысловатые, но ни одна не удовлетворяла его полностью. В конце концов, тот, кто называет себя Потрошителем, сам о покойном Денисе Матвееве не заикался. Пока, во всяком случае.

И в послании он угрожает, но не указывает, что именно требуется от Смирнова. «Если ты…»

–  Я должен действовать или бездействовать?
– прошептал сыщик.
– Чего-то не делать? Или, напротив, поступить определенным образом? Как именно? Почему Потрошитель оставил меня в неведении? Хочет заставить понервничать, довести до срыва? Не исключено. «Если ты…» Если я послушаюсь, он отпустит Еву?

В голове Всеслава промелькнули сотни известных ему случаев о похищении людей - их почти никогда не оставляют в живых. Слишком опасно. Есть только одна возможность спасти жертву: добраться до нее раньше, чем вымогатель получит требуемое.

Маньяки из этой схемы выпадают. Они непредсказуемы, так как подчиняются командам больного ума.

–  А я, кажется, имею дело с маньяком, - сделал ужасный вывод Смирнов.
– Нормальный шантажист уже заявил бы о своих условиях.

Он усмехнулся. «Нормальный» шантажист… Преступники тоже делятся на «разумных» и «неразумных». Странная штука - жизнь!

«Неужели это бюстгальтер Евы?» - подумал сыщик.

Он недостаточно хорошо знал ее гардероб, чтобы точно определить. Если вещь ее - значит… Нет! Всеслав отбросил картины насилия и унижений, которые сменяли одна другую. Лучше не представлять подобного, а то ярость затопит сознание, затмит все. Потрошитель сделал правильный расчет.

Впрочем, он беспрепятственно расхаживал по квартире, рылся в шкафах, мог взять бюстгальтер и здесь. Сыщик внимательно присмотрелся к сему пикантному предмету женского белья - вещицу явно хоть раз, да надевали. Размер Евы… а кровь? И запах… Он поднес бюстгальтер к лицу, вдохнул. Слабый аромат Евиных духов убедил его, что Потрошитель не шутит.

В принципе, для вящего устрашения мерзавец мог разрезать свой палец и наставить ужасных пятен. Кровь возбуждает. Неужели это кровь Евы? Смирнов еле унял бешеный стук сердца. Сдать на экспертизу? А смысл?

–  Я даже не знаю, какая у нее группа… - пробормотал он.
– Понятия не имею.

Он положил вещицу в целлофановый пакет, взялся за скальпель. О чем может поведать этот предмет? Обыкновенный медицинский нож. Острие заточено, слегка вымазано чем-то, похожим на кровь; кончик чуть притуплен от удара о стол. Все. Такой же скальпель, как и тот, завернутый в окровавленный хирургический костюм, найденный Пуршем. Такой же… Потрошитель и в самом деле не шутит!

Кстати, как он попал в квартиру? Знает адрес. А замок как открыл?

Смирнов поднялся и отправился к входной двери. Никаких следов на замках не было. Ну, в общем, отмычки негодяю ни к чему, раз Ева у него. Он просто взял ключи из ее сумочки и теперь сможет приходить «в гости», когда заблагорассудится.

–  Ну уж нет!
– рассердился сыщик.
– Завтра же на двери будет новый замок!

Мера вынужденная и не гарантирующая неприкосновенность жилища. Отнюдь! Потрошитель вполне может в следующий раз воспользоваться отмычками. При наличии соответствующей сноровки проблем с проникновением в квартиру не будет. Не ставить же сигнализацию? Еще не хватало показать свой страх!

Однако надо принять какие-то меры. Всеслав поразмыслил и остановился на том, что он будет применять маленькие хитрости, которые сразу скажут, открывал кто-либо дверь или нет. А будучи дома, дверь можно изнутри запирать на засов. Поставить железный засов два года назад потребовала Ева. Время от времени она им пользовалась, особенно сидя вечерами одна. «Наконец засов пригодится и мне, - подумал Смирнов.
– Не буду ночью вскакивать при каждом шорохе. Вдруг мистеру Потрошителю захочется нанести мне поздний визит?»

Тем не менее ночь прошла без сна. Не помог и коньяк, выпитый вместо снотворного. Сыщик проваливался в полудрему, просыпался и снова блуждал среди мрачных теней усталого воображения. Он никак не мог отключиться полностью - его держала Ева. Невидимой нитью она приковала его к себе, не хотела отпускать. Эта хрупкая связь вселяла уверенность, что Ева жива и ждет помощи.

Серый рассвет наступил как избавление от ночных терзаний. Зыбкие лучи встающего за облаками солнца разбудили Смирнова. К утру его все же сморило, мысли улеглись, тени разбрелись по углам сознания. Звонок будильника довершил пробуждение.