Шарль Перро

В 1905 году французский историк Э. Лависс заметил: «Мы лучше знаем французское общество в Средние века, римское общество, общество Древнего Египта, чем французское общество XVII века, пребывающее во мраке за декорацией Версаля».

Это парадоксальное утверждение верно и сегодня. Целые библиотеки исторических сочинений написаны о «великом, блистательном веке» Франции, однако при его изучении мы то и дело наталкиваемся на «белые пятна». В тени остаются не только важные исторические события, но и люди, игравшие заметную роль в государственной, общественной, культурной жизни страны.

Одной из таких фигур является Шарль Перро — вельможа, ученый, писатель, сказочник… Кажется поразительным, но до сих пор он остается совершенно незнаком русской исторической и филологической науке.

Жан де Лабрюйер в книге «Характеры» писал: «Время от времени на земле рождаются необыкновенные, замечательные люди, чья добродетель сверкает, чьи высокие достоинства отбрасывают яркий сноп лучей…» При этом он имел в виду блистательную плеяду классиков Франции XVII века: Корнеля, Расина, Мольера, Лафонтена, Буало.

Но чаще рождаются, добавим мы, люди, казалось бы, самые обыкновенные, которых никто не принимает всерьез и которые живут невидимками в своем времени. И случается так, что проходит время и яркие звезды, сиявшие на небосклоне их века, тускнеют. Произведения прежних властителей дум уже не вызывают никакого ответного чувства у потомков, и только громкое их имя еще долго, как эхо, звенит в глубинах истории. А казавшийся незаметным автор, непонятый современниками и неоцененный ими, продвигаясь во времени, вдруг становится звездой первой величины в непостижимом для его воображения будущем.

Таков Шарль Перро.

Даже в XIX веке на своей родине он все еще не был оценен по заслугам. Александр Дюма в книге «Людовик XIV и его век» не нашел строчки для того, чтобы хотя бы вспомнить о его существовании. Оноре де Бальзак, написав о Мольере и Лафонтене, не удосужился хотя бы в перечне известных людей семнадцатого столетия вспомнить о их современнике Шарле Перро. В академических трудах о культуре Франции XVII века многие страницы посвящены Пьеру Корнелю, Жану Расину, Николя Буало, Жану Лафонтену, Жану Батисту Мольеру, а имя Шарля Перро встречается лишь в перечислении «других» современников.

Понадобилось 300 лет, чтобы время, этот самый строгий критик и судья, расставило свои акценты и Шарль Перро, как метеор, вынырнул из глубин памяти на небосклон мировой литературы. Чистые, ясные, как жемчужины, волшебные сказки, написанные им вместе с сыном Пьером, оказались близки и понятны нам.

Но если во Франции о Шарле Перро вышли многие и многие книги, если в ряде европейских стран опубликованы монографии о великом сказочнике, то в России эта фигура все еще плотно закутана в черный плащ неизвестности. Нет, конечно, сказки Шарля Перро знают и читают, но все остальное его творчество, как и сложный жизненный путь, остается тайной.

В своем рассказе о жизни великого сына Франции я руководствовался словами знаменитого ректора Лионского университета Поля Таверне, который в своей книге «Краткие разговоры о разных, до наук и до любопытства касающихся весьма курьезных вещах, в вопросах и ответах представленные» (издана в Париже в 1597 году, переведена на русский язык в 1751 году) писал:

«Надобно всю жизнь человеческую за лестницу о пяти ступенях почитать: первая ступень — младенчество, вторая — детство (сейчас мы бы, пожалуй, сказали: юность. — С. Б.),третья — мужество, или возмужалость, четвертая — совершенные лета (зрелость) и пятая ступень — старость. Во всякой ступени по 14 лет, а пять по 14 — это 70 лет, которые от Царя и Пророка на обыкновенную жизнь всякому человеку определены».

Этой «лестнице о пяти ступенях» в точности соответствуют этапы жизни нашего героя. Каждая из ступеней дает название каждой из частей книги.

Пакетт Леклерк восхищенно смотрела на двух маленьких существ, лежавших около нее на широкой деревянной кровати, и говорила мужу:

— Смотри, Пьер, какие голубые глазки у Франсуа, какой аккуратный носик, а улыбка-то, улыбка какая добрая…

— Франсуа, Франсуа… — шутливо поворчал муж, — только о нем и говоришь. А все потому, что он старше.

— Тоже скажешь, старше! — смутилась жена. — Оба в один день родились!

— Нет уж, Пакетт, не отказывайся, ты смотришь только на Франсуа, ласкаешь первым Франсуа, кормишь первым Франсуа, а бедный Шарль терпеливо ждет, когда его братец насытится. А разве он хуже? Смотри, какой ум читается на его лобике… Наверно, он будет если и не адвокатом, то, по крайней мере, судьей!

Женщина с мягкой и доброй улыбкой поправила одеяльца на обоих новорожденных.

— Не знаю, Пьер, что тебе взбрело в голову. Мне кажется, я люблю их обоих.

Их разговор продолжался бы и дольше, если бы у Шарля не раскрылись шелковые пеленки. Франсуа, словно почувствовав это, залился горьким плачем.

Мать любовно запеленала Шарля, успокоила Франсуа и, вызвав служанку, передала ей детей, а сама легла спать. Отец вышел из ее спальни и тихо закрыл дверь.

Так начался еще один день двух братьев-близнецов, появившихся на свет в Париже 12 января 1628 года. Одному из них суждено было уйти в иной мир, прожив всего несколько месяцев. Зато другому судьба уготовила долгую жизнь, полную тревог, радостей, потерь, достижений, взлетов, падений и наконец бессмертия.