Чтение онлайн

— С каким паспортом? Мне же всего четырнадцать!

— А, ну да. Тогда не забудь хотя бы свою физиономию захватить, — пошутил в трубку товарищ Киреев, — она у нас тебе вместо паспорта послужит, поскольку каждому известна.

— А там же еще фотографироваться надо…

— Тебе точно не надо, у нас твоих фотографий море.

— И я еще насчет общежития узнать хотел…

— Никакого тебе общежития. Решением горкома тебе выделяется отдельная квартира: ну не может у нас в городе человек, выстроивший дома для сотни тысяч человек, ютиться в общаге. И не спорь, а после университета ко мне зайдешь, получишь ордер… ну и все остальное. А если тебе там мебель какая-то или еще что-то…

— Я тогда Зинаиде Михайловне скажу.

— Ну да, кому я все это говорю. В общем, поздравляю с поступлением! Я по такому случаю бутылку приготовил, но тебе отдам, когда диплом получишь… ну, если ты его получишь уже когда тебе восемнадцать исполнится, конечно. Еще вопросы есть?

Вопросов у меня больше пока не было, и в пятницу я приступил к грызьбе науки. То есть за студбилетом я все же в среду зашел, и даже взял с собой «удостоверение на право вождения»: там хотя бы фотография была — но «документ» не потребовался. Как только я зашел в канцелярию университета, какая-то молодая девчонка радостно закричала:

— Ага, наконец-то Шарлатан соизволил к нам придти! Иди сюда, забирай свой студбилет — и весело рассмеялась. А причину ее смеха я выяснил уже спустя полминуты: в студенческий было вклеена моя фотография, которую какой-то корреспондент горьковский сделал у нас в школе. Примерно осенью сорок четвертого сделал, а девчонка, отмечавшая в каком-то своем журнале выдачу студбилета, в графе «документ, удостоверяющий личность» большими печатными буквами написала одно слово: «Шарлатан». И пояснила, почти полностью повторив тезис Сергея Яковлевича:

— Да тебе у нас в области, а может и вообще во всей стране, паспорт не нужен. Вот когда его получишь, то уже паспорту придется доказывать, что он твой и фотография в нем на тебя похожа… — и смеялась до тех пор, пока я из канцелярии не ушел. А может, и после этого, но я уже не слышал.

С жильем получилось интересно: оказалось, что Валька (Алексеевна) и Настя (Николаевна) тоже как раз в университет поступили, а Васька (Николаевич) уже два года отучился в индустриальном — так что я всех двоюродных у себя собрал. Потому что квартиру мне выделили ту, из которой год назад Маринка выехала, и она так год пустая и простояла. И в ней даже телефон старый не сняли! Правда, если телефона, привинченного к стене, не считать, то была она пустая абсолютно, так что мы весь четверг потратили на покупку хоть какой-то мебели, постельных принадлежностей и посуды — но я родичей предупредил, что покупаем мы все это в качестве очень временного: я все же решил, что обстановку собственной квартиры я в Сомово закажу. Солидную такую обстановку: летом-то в Воронеже уже приступили к постройке ГЭС. То есть начали плотину понемножку строить (где она пока еще с водой не пересекалась) и расчищать будущее водохранилище — а там такого понаходили!

Но это опять-таки было делом будущего, а настоящее мне показало, что высшую математику я все же основательно подзабыл. Ну да, если чем-то очень долго не пользоваться… у меня знакомый заокеанец был, который таковым стал в возрасте шестнадцати лет, и он жаловался, что за сорок лет в Заокеании он русский забывать стал. Но мог бы и не жаловаться: по-русски он с таким тяжелым акцентом говорил, будто выучил его только в пенсии на бесплатных курсах местного аграрного университета. Родной язык забыл, что уж говорить о какой-то «вышке»?

Так что учиться мне пришлось всерьез, хотя в любом случае вспоминать должно быть проще, чем заново материал осваивать. В теории должно быть проще, но я что-то этого не заметил. Зато учебная группа собралась очень интересная, я с ребятами быстро нашел общий язык и они все мне старались с учебой помочь. А так как меня теперь совсем по «производственным вопросам» дергать перестали, я потихоньку в процесс втягивался. Ведь за весь сентябрь меня вообще никто от «процесса» не отвлекал! То есть один раз вечером к нам в гости зашел Сергей Яковлевич, тортик принес, «Киевский»: его за все хорошее орденом Ленина наградили. И не его одного: он сказал, что девятерых из десяти секретарей обкомов наградили, и товарища Патоличева, который всей Белоруссией заведовал, тоже. А еще четырех председателей облсоветов (остальным по «Красному Знамени» досталось), а обделили только товарища Попова из Смоленска, и лишь потому, что орден Ленина он еще в прошлом году получил. Оказывается, в Госплане подсчитали, что мы успели там наделать, и пришли к выводу, что области и республика вместе «сэкономили» чуть больше пяти миллиардов рублей капвложений, потратив чуть больше полумиллиарда — ну да, за такое ордена выдавать положено. Правда, в Горьковской-то области мы в этом году вроде и не делали ничего особенного, но обком и без нас расстарался: для всех горьковских институтов были выстроены новые современные общежития, индустриальному и новый учебный корпус почти достроили…

Хотя нет, меня еще раз за месяц «отвлекли»: как-то на перемене меня отловил товарищ Мельниченко, подрабатывающий в университете ректором (хотя на самом деле он был завкафедрой генетики) и, заведя к себе в кабинет, как-то неуверенно поинтересовался:

— Владимир Васильевич…

— Вовка или Шарлатан.

— Ну да, тут правильно будет вас именно Шарлатаном называть. Сейчас страна очень много средств вкладывает в высшую школу, и я узнавал: нам могут выделить определенные средства. Университету выделить, причем суммы могут быть весьма значительными. И обком готов помочь, но я все не совсем понимаю… вот что я хотел спросить: вы можете как-то поспособствовать постройке нового учебного здания для университета? Высотного, я имею в виду, но поменьше, конечно, чем в Москве. То есть не я имею в виду, но товарищ Киреев предложил к вам обратиться… — по профессору было видно, что он понимает, что чушь в общем-то говорит, но ему руководство приказало…

— Андрей Николаевич, я понимаю, что вы не сами это придумали, но вам же все равно какой-то ответ нужен — хотя бы чтобы было что начальству сказать. Так вот, мне для университета ничего не жалко, однако денег у меня хватит хорошо если на дверь входную, такую же, как в Москве ставить собираются, даже на половинку двери. А, скажем, проектировать я такие здания не умею, да и уметь не собираюсь. Однако если вам деньги на строительство предлагают — берите, деньги лишними никогда не бывают. Однако я думаю, что высотка просто не впишется в городскую архитектуру. В отличие от Москвы у нас и Кремль… приземистый, да и все дома в совершенно иной, не столичной, стилистике выстроены. Так что можете сказать, что Шарлатан не только помогать в таком деле не будет, но все силы приложит, чтобы такому строительству воспрепятствовать.

— Ну, слава богу. А если бы я обратился к вам за помощью в постройке обычных зданий? А то, знаете ли, все же с помещениями у нас как-то туговато…

— А я об чём? Там, на задворках университета, вдоль Окского спуска, участочек как раз подходящий, гектаров пятнадцать, и если избушки там снести… Вы только архитектора нормального подыщите, чтобы он там дворец науки выстроил в стиле нынешних зданий. А то дядька Бахтияр — он, конечно, архитектор талантливый, но если у него дворец науки попросить выстроить, то он такой дворец выстроит, что там о науке все просто забудут. А как до стройки дело дойдет — обращайтесь, я Зинаиду Михайловну попрошу помочь. Впрочем, вы и без меня это сделать сможете…

И после этого случая меня уже вообще никто ни по каким строительным поводам не дергал. Да и не по строительным тоже. Разве что в середине октября позвонила Маринка и похвасталась, что первый ее «модельный» моторчик отработал на стенде две тысячи часов и не сдох, а второй в старт-стопном режиме (с полным остыванием после каждого получасового прогона) тоже тысячу циклов выдержал и «признаков износа мы не нашли». Вот только лопатки горячего контура пришлось все же менять, но нижегородские специалисты (студенты и преподаватели индустриального) заканчивают монтаж установки по напылению на лопатки окиси циркония и все надеются, что ресурс получится поднять до пяти тысяч часов или пяти тысяч запусков.