Шарлатаны
Шрифт:
– Слушай, а как ты вообще умудрилась стать Госпожой Лилианой?
– Да обычная история, – Глаша потянулась к пачке сигарет, лежащей на тумбочке, прикурила и с наслаждением затянулась. – Когда я работала в магазине, зашёл как-то к нам в отдел покупатель один. Он книгу редкую хотел купить. Что-то про вызовы духов. У нас такая была. И пока я книжку на полках искала, смогла немного мужичка порасспрашивать. Очень интересно мне стало.
– Он был колдуном? – хохотнула я.
– Да нет, что ты! Каким колдуном! Он был секретарём-ассистентом, таким же, как и Аня. Как и я сначала была. Он рассказал мне, что работа у него не пыльная, и платят неплохо. А когда назвал сумму заработка, у меня аж глаза на лоб полезли. В общем, этот мужик меня сюда и порекомендовал.
– А где он сейчас?
– Его выгнали через пару месяцев. У него тоже, как и у Аньки, слишком характер жалостливый оказался. А я вот сразу поняла, что в этом деле главное – забыть о людских чувствах. Вообще, желательно забыть, что перед тобой человек. Лучше представлять, что перед тобой доллар, большой такой, зелёный, хрустящий!
– А как так получилось, что ты стала колдуньей? Ну, то есть главной?
– У меня открылся третий глаз! – таинственно произнесла Глашка, и вдруг расхохоталась громко, как-то с надрывом. – Шучу, конечно! И вовсе не я тут главная. Главный у нас Коля. Просто, когда ещё секретарём работала, он однажды заехал за деньгами, похвалил меня и предложил занять место Соньки, в то время она тут Госпожой была. Я и согласилась. Сонька ещё тогда на свою голову мне много о работе рассказала, так что у меня сразу дело гладко пошло.
– А где теперь Соня?
– Да откуда мне знать? К себе в тьму-таракань вернулась, наверное. Я как-то попыталась Коле про неё заикнуться, но он мне одним только взглядом дал понять – лучше не лезть.
Глашка вдруг задумалась. Потом посмотрела на меня в упор и предложила:
– Хочешь поработать вместо Аньки? Деньги приличные. Работа нормальная. С утра пропылесосить квартиру, пыль протереть, кофе сварить, днём в магазин сбегать. Ну, и на звонки отвечать. А если придёт клиент, то максимум таинственности и уверенности. Смотреть в глаза и представлять доллар.
– Не знаю. Честно. Не могу серьёзно к такой ерунде относиться!
– А ты что думаешь, я что ли серьёзно отношусь? – тётка снова рассмеялась. – Тут главное – деньги, а как ты их зарабатываешь, никого не волнует! У тебя есть какие-нибудь планы в Москве?
– Ага! В театральное поступить хочу.
– Ну, это ты замахнулась! Сейчас даже в самое низкопробное театральное училище без связей и без денег сунуться не получится. Как, впрочем, и в любой другой институт. Здесь всё на деньгах построено. Или, если бы, скажем, у тебя папашка какой-нибудь знаменитостью был. А так…
Махнув рукой, Глашка продолжила:
– Будешь работать у меня! Тут почище всякого театра! Так нарепетируешься, что потом с руками тебя оторвут! А там глядишь через годик и образование оплатить сможешь! – и добавила. – Только ты это… С Колькой поаккуратнее. Чуть что, мне говори. Я сама с ним разберусь.
– А что с ним не так? – заинтересовалась я.
– Да козёл он! – в сердцах воскликнула Глашка.
– Почему?
– Не хочу сейчас об этом… Лучше потом как-нибудь расскажу… Так ты будешь работать?
Энтузиазм тётки был настолько заразительный, что я согласилась.
– Только помни, – науськивала она. – Забудь, что перед тобой человек! Представь себе доллар, большой такой, зелёный и хрустящий. И всё будет как надо. Аня, подойди! – позвала она.
На зов из комнаты тут же прибежала девушка.
– Ань, – обратилась к ней Глаша. – На тебе стольник. Сходи, купи нам чего-нибудь покушать, сдачу можешь оставить себе. И на сегодня ты свободна.
При этих словах тётка протянула девушке сто долларовую купюру. Девушки сразу же и след простыл.
– Вы всегда столько денег на еду тратите? – изумилась я.
– Нет, конечно! – улыбнулась Глаша. – Просто сегодня праздник! Ко мне моя любимая Маринка приехала!
Она схватила меня за руки, и мы начали бурно плясать по комнате, как в моём далёком детстве, когда вместе радовались чему-то. А напрыгавшись, мы упали на диван, случайно согнав развалившегося там кота. Кот недовольно зашипел и, смерив нас презрительным взглядом, гордо удалился из комнаты.
– Знаешь, Глашка, – сказала я, когда мы немного отдышались. – Жалко мне Аню…
Глашка приподнялась на локте, серьёзно посмотрела на меня и произнесла:
– Марин, это бизнес, тут нет места жалости.
После чего мы обе замолчали до Аниного прихода.
Когда она втащила два тяжёлых пакета на кухню и попыталась вернуть сдачу Глаше, та отвела её руку.
– Всё, Ань! Иди домой. Ты свободна.
Девушка ушла.
– Почему ты ей не сказала?
– Тоже стало жалко, – усмехнулась тётка. – Одно дело чужому человеку мозги пудрить. А с Анькой всё-таки вместе работали какое-то время, – И, как бы оправдывая себя, Глаша добавила, – К тому же такие вопросы надо с Колей согласовывать. Вот завтра он приедет, тогда поговорим.
Глава 4
Я шла по тёмной улице. Шла мимо невзрачных домов по серой и почему-то липкой мостовой. Было уже довольно поздно, но фонари не горели. И прохожих не наблюдалось. Невыносимо давила тишина вокруг.
Внезапно улица разделилась на два переулка. Я выбрала левый. Шла всё так же молча и сосредоточенно. Что-то пыталась найти, но никак не могла вспомнить что.
Через некоторое время переулок снова разделился надвое. Теперь я выбрала правый. Дошла до конца. Там оказался тупик в виде нагромождения мусорных баков. Я собралась было идти назад, но вдруг крышка одного из них со зловещим скрипом приоткрылась.
Из образовавшейся щели показалась рука, которая вкрадчиво потянулась ко мне. Я в ужасе отшатнулась. А рука начала удлиняться, плавно ускоряясь при этом. В какой-то момент я даже почувствовала прикосновение пальцев к своей шее.
Я побежала. Мне стало абсолютно наплевать в какой переулок сворачивать, поэтому я заблудилась и в результате очутилась перед огромным особняком, из окон которого слышалась весёлая музыка. Вздохнув с облегчением, я направилась к парадному входу. Швейцар в старинном, обшитом золотой тесьмою, малиновом плаще игриво подмигнул мне и распахнул двери.