Шаш
Шрифт:
– Может, позвонить домой? Уже почти час прошёл, – Горошек выглядела всерьёз озабоченной.
– Не волнуйся. Опоздать на час для него совершенная ерунда. Удивительно, что ты этого ещё не знаешь. Я предлагаю купить билеты на следующий сеанс.
– На него тоже?
– Появится – купит сам. Билеты будут.
– Давай позвоним. У меня есть монетка.
Они с трудом нашли исправный телефонный автомат. Такой, чтобы с неоторванной трубкой, непогнутой щелкой для монеты и с гудком. С лица Горошка не сходила озабоченность. Простое милое лицо, Вар не хотел отходить от него ни на минуту. Ему нравился скромный вид подружки. Незатейливо причесанные волосы, неподкрашенные глаза. Он готов был верить, что на её губах совсем нет помады. А больше всего ему нравилось замечать, что она чувствует себя совершенно свободно рядом с ним.
– Когда? Пятнадцать минут назад? Спасибо. Да, мы его ждём. До свидания. Ну вот, а ты волновалась. Скоро должен появиться. Может, успеем на следующий сеанс.
– Такого ещё не случалось.
– Знает, что ты со мной, расслабился. Вернёмся в кафе или зайдём внутрь кинотеатра? Холодно. Говоришь, ещё ни разу не опоздал? Трудно поверить.
– Так стало тревожно в городе. Ты слышал о том, что произошло возле вас? Кого-то нашли в канале.
– Слышал. Я его, наверно, знал.
– Да? Как?
– Мой школьный друг живёт там недалеко.
– Это не твой друг?!
– Нет.
– Зачем люди это делают?
Вар был рад, что Рэма нет рядом.
– Говорят, что он участвовал в погромах.
– Ему отомстили? Наверно, этому никогда не будет конца. Так мой папа говорит. Мы уже скоро уедем из города.
– Думаешь, тебе будет не хватать Шаша?
– Не знаю. Я люблю город, но есть и другие места. Мне нравится там, где папа родился.
– Будешь там учиться?
– Да. Закончу этот год здесь, а летом уедем с мамой. Папа собирается раньше уехать.
– Я, наверно, никогда не уеду отсюда. Нигде не приживусь. Просыпаюсь утром, слышу шум города. Родной. Люди начинают день. Повсюду, в разных концах, есть свои. Там хороший друг, там хороший приятель. Подружки. Полный город. И те, кого не знаю, тоже свои. Шаши. Выйду на улицу, увижу Солнце – и сразу чувствую, как умиротворение находит. Просто так, без причины. Как без этого можно прожить?
– Меня скоро здесь не будет.
– Без Вита стало пусто. Скоро ты.
– Ты, наверно, преувеличиваешь. В других местах тоже есть Солнце.
– Такого нет нигде. А помнишь сумерки поздней осенью, когда ещё сухо? Густые, вязкие, не поддающиеся свету фонарей и машин, только пристальному взгляду. Мне кажется, что я должен испытать их непременно каждый год. Грустные, освобождающие. Прослезиться просто так, без причины. Знаешь, как одновременно тяжело и очень легко на сердце?
В улыбке Горошка присутствовало всё, что в ней должно было присутствовать. И легкая умная усмешка, и удивление, и неподдельное восхищение. Всё в правильной пропорции. Вар не верил, что придёт когда-нибудь время – и он не сможет больше видеть это лицо. Он совсем не стеснялся своих признаний, только жалел об их нескладности и неточности.
– Ты пишешь стихи?
– Иногда, по настроению.
– Прочти.
– Не сегодня.
– Ну пожалуйста!
– Следующий обязательно покажу.
– Что-нибудь сочиняешь?
– Нет, в последнее время настроения совсем нет.
Горошек задумчиво притихла.
– Мы не виноваты в том, что произошло с моей подружкой и твоим другом.
– Могли бы, наверно, помочь. У меня было тогда ружьё. И патронов куча.
– Их было очень много. Убили бы кого-нибудь не дай бог.
– Без этого всё равно не обошлось.
– Правда. Отец моей подружки едва выжил. Они, кажется, узнали кого-то из бандитов. Её мама запретила брату думать об этом. Поэтому они так быстро уехали. Ты бы тоже отомстил за Вита?
– А можно оставить такое безнаказанным?
– Обещай, что никогда даже не подумаешь об этом, – что-то в тихом голосе Горошка причинило боль.
– За меня не бойся.
– Обещаешь? – она была очень серьёзна.
– Обещаю.
В фойе стало очень шумно, приближалось начало следующего сеанса.
– Может, он ищет нас на улице? Давай посмотрим.
Они нашли Рэма на улице и проигнорировали неубедительные уверения, что он уже поджидает их здесь почти час. Говорить не хотелось. Рэм подстроился без вопросов. Друзья молча купили билеты, просмотрели фильм и вышли на свежий воздух всё такой же молчаливой группой. Хороший фильм, Виту бы понравился.
Не теряя времени, они отправились провожать Горошка домой. На автобусе, через мглу и сырость города.
– Чего это с вами? – спросил Рэм по дороге обратно.
– Про Вита говорили.
– А-а.
Через двадцать минут они вышли из автобуса и сели на скамейке пустой остановки.
– Ты нож спрятал?
– Не было никакого ножа.
– Это ты сделал?
– Я его не убивал. Мы упали вдвоём с трубы. Напоролся на что-то, наверно, или ударился. В темноте не разглядеть было. Я ему ничего не сделал.
– Как вы оказались на трубе?
– Я наткнулся на него на улице и убегал. Он погнался.
– Почему говорят, что зарезали?
– Не знаю. Может, Рин что-нибудь знает. Я боюсь туда ходить.
– Не ходи, конечно. Все равно поделом гаду. А пистолет не замочил?
Рин всё откладывал визит к Вару, надеясь, что тот появится сам. Да и выбрать подходящее время стало непросто из-за новой работы. Вечерняя смена ему нравилась, особенно тем, что платили гораздо больше. Нравилось возвращаться домой поздно, когда все уже спят, и что днём его перестали беспокоить, давая отоспаться, сколько хотелось. Он стал чувствовать себя на равных со старшими братьями. Он приносил домой почти столько же денег, что и они.