Чтение онлайн

Крысиные глазки в ужасе, не двигая лицом, осмотрели пустую таверну, и Ролла помотала головой. Да, теперь она точно считала меня сумасшедшей.

– Ладно, Ролла. Что потом было? Я молча смотрела на старуху, а дальше?

– Вы шо-то сказали всем, миледи, но я не слышала! Да, и никто бы не расслышал! Такой ш гул стоял, мамочки мои! Гостяки-то вчера буйные попались. Услышишь тут, как же ш?!

Я стиснула зубы до скрипа и сделала глубокий и успокаивающий – насколько возможно – выдох.

– Дальше.

– Ну, так эта… Вы потом шо-то пошарили повсюду и побежали куда-то, но там-то я уш не знаю, шо делали, куда бегали. Я тут оставалась. Большая Ролла всегда в своей таверне, миледи!

Я коротко кивнула и спросила:

– Старуха все это время сидела у камина?

– Ага. Весь пирог-то умяла и свой эль допила. Ваш-то не тронула. Я пристально ш наблюдала! Думаю, ага, если сечас за вашу кружку-то возьмется, старая карга, то я ей быстро половником по голове надаю! Я ш следила, пока вы не вернулись с мороза.

Кожа под очками жутко зудила, и я уже чувствовала себя изможденной от слишком густой неразберихи.

– Ну, а потом-то, – теперь Роллу было не заткнуть. – Вы потом эта, спросили, в какой комнате старая поселилась-то.

– Да, и ты мне сказала, что не знаешь никаких старух.

Ролла покраснела от возмущения, едва не уронив все кружки, что намыла.

– Вы шо, миледи, вы шо??? Я ш вам сказала! Про эту, шо она в самой нижней комнате под лестницей.

Ролла еще не договорила, когда я уже направлялась к лестнице. Толкнув обшарпанную дверь, я очутилась в крошечной комнате без окон и кровати. Лишь тонкая грубая подстилка лежала у стены. Больше ничего. Никаких вещей. Старуха покинула эту таверну раньше меня.

– Когда она ушла? – взорвалась я.

– Ночью, наверно. На рассвете ее уже не было.

Мои кулаки, обрушившиеся на стойку, напугали Роллу так сильно, что она завизжала и чуть не бросилась наутек. Прилавок раскололся под моими руками так сильно, что в трещины можно было вставить по вилке, и они бы провалились.

Мне полегчало, а вот за стойку было немного стыдно. Даже мне.

– Извини, Ролла. – искренне сказала я, остывая.

– Ничё страшного! – трясясь от страха, пропищала Ролла.

Я мельком глянула на нее и потом на тот стол, за которым все это время сидела Бетисса и наблюдала, как я бегаю туда-сюда в ее поисках, как идиотка.

Она не людей одурманила, а только меня. Как она это сделала? Она же не внушала свою нечестивую магию через мысли? Или через прикосновения? Она не трогала меня, ни разу не прикоснулась.

Кулак снова сжался, хрустнув суставами, когда я поняла.

– Ролла? – снова повернулась я.

– Шо? – тревожно отпрянула толстуха.

– Последний вопрос, и я уйду. Обещаю.

Хозяйка коротко и быстро кивнула.

– Тот эль, что остался в моей кружке вчера? Ты вылила его обратно в общую бочку?

– Нет, миледи! – загоготала она. – Я ш хотела перелить, когда убиралась со стола… Вы ш почти полную оставили! Но там эль сбродился… В жизни так быстро-то эта не случалось! А тут на те! Я ш когда кружку взяла, эль уш свернулся сгустками … Я ш его и вылила в помои, шоб кого не стравить!

Медленно выдохнув, я кивнула:

– И думаю, я угадаю, если скажу, что когда поворачивалась к тебе, чтобы попросить второй кусок пирога, старуха дотронулась до моей кружки, верно, Ролла?

Толстуха нахмурилась, кажется, понимая, к чему я клоню, и тихо сказала:

– Она ничё не подсыпала, миледи! Я б тотчас сказала вам, клянусь же! Старуха просто коснулась кружки вашей одним пальцем и эта, сразу взяла свою. А то я б вам сказала! И сама бы ей космы-то седые повыдёргивала! Травить моих людей-то в моей таверне!

– Спасибо, Ролла. – сквозь гнев, улыбнулась я. – За все.

Ролла трусливо улыбнулась в ответ и выдохнула от облегчения, когда я и мои вещи покинули таверну.

И когда я проезжала на своем коне мимо окон, заметила, как толстая хозяйка внимательно провожает меня взглядом. Следит, точно ли я уехала.

Да, большая Ролла, я уехала, но, скорее всего, еще вернусь.

Спустя два дня, голая я сидела посреди бескрайнего леса и натиралась ледяным снегом. Нижнюю рубаху я тоже извозила в снегу и подвесила на прутьях у костра, чтоб хоть немного обсохла.

С волос капала талая вода. Они не стали чистыми, но хотя бы посвежели. Как и я. Пушистый снег вычистил из моей башки всю дурь, а ее за эти два дня там скопилось с излишком.

Бетисса не покидала мои мысли. Я думала о ней днем и ночью. Уже без приливов гнева, а даже с любопытством.

Она меня знала. Знала хорошо и была готова к нашей встрече. Эта мысль посетила меня еще в таверне, но только спустя сутки в одиноком пути я начала подозревать, что возможно, это не я искала ее, а она выслеживала меня.

Я начала чаще оборачиваться, чаще останавливаться. Иногда возвращалась на пол лиги назад, чтобы проверить, нет ли чужих следов, но тщетно: за мной никто не шел, как и рядом, или впереди меня. Дрянная старуха довела меня до паранойи, и обе ночи мне снились одни и те же сны, будто я сплю, а проклятая Бетисса нависает сверху и бормочет свои заклятья.

Я не боялась ее. Хотя, может, зря? Может, и зря не боялась, но Кнарк не знал страха. Ее присутствие в моей голове крайне нервировало, но суеверным ужасом не терзало.

Вспоминая вечер в таверне, я никак не могла понять, как позволила так легко себя одурачить. Сначала не заметила, как она, тронув мою кружку, заколдовала ее какими-то чарами. Потом так просто поддалась на обман, прекрасно понимая, что старуха никуда не могла деться.

И все же… Ни один инстинкт Кнарка не сработал. Я не видела ее, не чувствовала и не додумалась, что дурман мог быть лишь на мне. Пока я спала в верхней комнате, Бетисса еще долгое время находилась прям подо мной. Все ответы, что я жажду, были в узкой каморке под лестницей.