Чтение онлайн

Наступил день отбытия сотни в поход. Простился с Катей и Адой, взял слово, что они поедут с Марой и будут ждать моего приезда зимой. Так как Петербург закрыт для меня, они приедут в Москву.

Утром выступили. Павел выпросил нашу полёвку и периодически шел пешком в колоне, но на долго его не хватило. Он не выдержал нашего темпа. Командиры шли со своими подразделениями, хотя у каждого была лошадь, которая шла в обозе. По дороге к нам присоединился подполковник Шувалов со своим денщиком. Он сначала не узнал Павла, который ел кулеш из котелка вместе с нами. Две сотни казаков под командой Дорожного шли впереди нас со своими вьючными лошадьми, обоза у них не было. По дороге остановились в станице Заречной. У полкового штаба стояли ком полка и есаул Худяков с Дорожным. Увидев меня Худяков широко улыбнулся и обнял.

— Вот и свиделись, Пётр Алексеевич, рад встрече с тобой.

— А ты откуда знаешь его, Ефрем?

— Да довелось встречаться, прошу ко мне, Пётр Алексеевич.

— Нет, спасибо, в другой раз, больно много нас, лучше ты к нам.

— Наша сотня днями ушла, меня не пустили турку погонять — Вздохнул Худяков.- Опасаются, что Хайбула вернётся, да уж вернулся, наверно, опять пакость какую задумал. А жаль, я бы с вами пошёл.

— Не кручинься, Ефрем, и здеся делов будет не мало.

Мы сидели у костра с Шуваловым.

— Мне кажется вы поспешили с женитьбой, Петр Алексеевич. Простите, что вторгаюсь в ваше личное, но при данных обстоятельствах мне позволительно. То, что это вызовет гнев императора, не стоит сомневаться.

— У меня не было выбора. Мой отказ от графини дал бы возможность злопыхателям и недоброжелателям, полностью уничтожить её. А так, если придать нужное направление слухам и сплетням, можно создать ореол романтизма вокруг её поступка. Получится красивая история. Если каждый день говорить человеку, что он свинья, он захрюкает.

Шувалов рассмеялся.

— Пожалуй вы правы, Пётр Алексеевич.

К нашему костру подсели Павел и Андрей.

— Пётр Алексеевич, признаюсь, сотня ваша устроена очень толково. Вооружение, снаряжение, движение в походной колонне, вопросы питания, выше всех похвал. Ваше действия на тренировках меня удивили. Надеюсь сотня в бою будет действовать так же слаженно?

— Я тоже надеюсь на это, Павел Николаевич. Немного переживаю за новую сотню, но все когда-то случается в первый раз. Сотник уверяет меня, что они не подведут. — посмотрел на Андрея.

— Всё будет хорошо, командир.

Шувалов ни как не мог привыкнуть к присутствию великого князя и постоянно был скован и напряжен. Его смущала наша свободная манера общения с ним. На восьмой день мы подошли к Эривани и встали лагерем. Павел убыл в штаб начальника Армянской области, генерал-майору Верникову И. М.

Вернулся Шувалов и привёз приказ, что сотне предстояло выдвигаться к селению Аркалык, район Аргадана. Рядом с селением находятся развалины старой крепости в которой стоит рота 17 пехотного батальона с одним орудием. Сутки назад туда выдвинулся егерский батальон подполковника фон Мангера. Общее командование поручено подполковнику Шувалову.

— Командование полагает, что наступление в этом районе крупными отрядами маловероятно. Наличие егерского батальона и отдельной сотни, подкреплённое двумя сотнями казаков, вполне достаточным. Стоять предполагается до середины сентября. Единственное опасение у командования вызывает тот момент, что отряды турков решат уходить по долине к себе в Турцию.

К нам подошли пожилой армянин и совсем молодой юноша.

— Это проводники прикреплённые к нам.

— Здравствуйте, господин офицер. Меня зовут Армен Степанян, это мой сын Ваган. Уважаемый Ашот просил передать вам, с пожеланием здоровья, небольшой подарок.

Армен протянул небольшую сумку в которой лежали пакет с кофе и медная турка с двумя кофейными чашками.

— Он очень обижается на то, что вы совсем забыли своего друга.

— Вот шельма, всё знает — я усмехнулся — Спасибо Армен, присаживайся, расскажи о том месте подробнее.

Шувалов с интересом наблюдал и слушал наш разговор

Место, где мы должны стоять заслоном с батальоном егерей, находилось в четырёх переходах. По словам Армена долина, шириной около двух верст, находилась в восьми верстах от границы с Турцией. На той стороне располагались два селения населенные в основном армянами и небольшим количеством турков. Ходили слухи, что Энвер паша призвал башибузуков для нападения на Российскую территорию. Появились беженцы армяне с сопредельной территории, рассказывая ужасные случаи зверских расправ над армянами. Хуже нет башибузуков, самые жестокие и злобные, особенно босняки и арнауты (боснийцы и албанцы). Беженцы встречались всё чаще, они потерянные и какие-то обреченные, брели по дороге. К вечеру третьего дня нас нагнал Павел с десятком казаков сопровождения. Шувалов видя досаду на моём лице поспешил успокоить.

— Пётр Алексеевич, не нужно расстраиваться заранее. Может у полковника краткий визит к нам.

— Здравствуйте господа. Рад снова быть с вами, надеюсь и вы так же рады. — рассмеялся Павел. Еле уговорил отпустить меня, что бы самому увидеть боевые действия. В штабе думают, что на вашем участке возможны прорывы небольших групп турок. Это район заселен не так густо.

Возбуждённый Павел бесцеремонно, по-свойски устраивался у нашего костра. Видно мысли о предстоящих приключениях будоражили его воображение.

Я отвел в сторону жандармского ротмистра Булавина, который постоянно следовал за Павлом.

— Максим Сергеевич, как вы могли допустить отъезд полковника из штаба? — старался говорить спокойно.

— Как, как, никак — с раздражением ответил ротмистр — Если б я мог, связал бы его и отправил в Петербург с фельдъегерской почтой. Вы думаете я не понимаю всей опасности, но что я могу сделать? Генерал Верников не стал отговаривать полковника. Видите ли, он не видит явной опасности.

— А генерал Симонов?

— Генерал-майор Верников сменил его днями, та ещё фифа.- лицо Булавина скривилось.

— Ладно, Максим Сергеевич, проехали, старайтесь удержать его от глупых поступков. Если мы грубо обездвижим полковника, он обидится на нас, а если его убьют, нас смешают с дерьмом и размажут тонким слоем. Я не пугаю, я констатирую факт ротмистр.

— Уже дурно пахнет, Пётр Алексеевич, я постараюсь.

— Вот и постарайтесь, дружище. Может всё обойдётся, отсидим в заслоне положенное и домой.- Сказал я без всякой уверенности.