Чтение онлайн

Утро было безупречно тихим, дом – чужим, так что Джейран побоялась кричать, побоялась даже просто позвать здешних невольниц, и тихо сошла в цветник.

Перед эйваном был водоем, она опустилась на колени, посмотрела в спокойную воду и убедилась, что все ее несчастья при ней: и прямые, жесткие, похожие на конский хвост, по-прежнему серые волосы, и короткий, слегка вздернутый нос, и серые глаза. Никуда все эти скверные приметы не подевались.

Джейран подхватила прядь, коснувшуюся воды, и тут поняла – водоем благоухал розовым маслом.

Девушка так и осталась сидеть на пестром мраморе, размышляя о случившемся и пытаясь отделить сон от яви, но сделать это было трудно – голова уже не просто клонилась вниз, а раскалывалась от боли.

Ночная свадьба все еще вставала перед глазами во всех своих причудливых подробностях, стоило опустить веки, но сильнейшее сомнение одолевало Джейран. Что было накануне? Накануне они сделали очередной привал, и Фатима велела невольницам расстелить скатерть, но вот приказа невольникам ставить палатку она не отдавала! Верблюды остались стоять нерасседланными, не сняли с них и больших корзин из пальмовых листьев, прошитых красными шерстяными нитками, хотя уже полагалось бы готовиться к вечерней молитве, благо и река протекала совсем неподалеку, так что можно было совершить не ритуальное омовение песком, дозволенное в песках пустыни, а настоящее.

Тогда еще на Джейран было то самое платье, в котором она ушла из хаммама и пустилась в путь. Ее старый изар Фатима велела оставить в покинутом доме вместе со всяким хламом, а ей подарила не совсем новый, но вполне пригодный, из дорогого мосульского шелка. Такой ценной вещи у Джейран отродясь не бывало, и она видеть не желала истрепавшихся краев изара. Также и рубаху ей дали другую, не такую грубую, и туфли нашлись подходящие. А главное – Фатима подарила ей небольшой кошелек с десятью динарами.

– Не хочу, чтобы ты чувствовала себя в моем доме невольницей, о доченька, – сказала она. – У тебя непременно должны быть свои деньги, клянусь Аллахом, и ты должна их на себя тратить, и покупать себе лакомства и украшения!

Но Джейран решила, что украшения подождут, а десять динаров лягут в основу ее приданого. Ведь ей нужно было скопить достаточное приданое – и она была готова работать день и ночь, чтобы стать невестой, которой не стыдно предложить себя самому завидному жениху.

Джейран вспоминала – и вспомнила наконец, как подали совсем уж изысканное лакомство – вино, выкипяченное до трети и сваренное с плодами и хорошими пряностями. Оттуда женщины со смехом извлекли разварившиеся, но еще достаточно плотные сирийские яблочки, из тех, что, будучи хранимы в меду, приобретают медовый привкус и аромат. Все было изумительно вкусно, и солнце ушло за горы, и стремительно наступила ночь, но палатка еще не стояла…

Тут-то и обрывались воспоминания о пути, но начинались воспоминания о свадьбе.

Джейран попыталась вспомнить события еще раз – с того мгновения, как она, спустившись к стремительной речке, омыла лицо и руки. Получалось все то же – шумное застолье, потому что тихих Фатима не любила, и нерасседланные верблюды, и вдруг – лицо хитрой старухи и ее льстивые слова…

И тут Джейран услышала голос!

Сперва ей показалось, что голос померещился. Однако он возник снова, и исходил из-за кустов, покрытых невиданно большими розами, и был полон неподдельного восхищения.

– Это было лучше красных верблюдов!.. – повторил он мечтательно. – Клянусь Аллахом!..

Джейран подкралась к кусту и осторожно раздвинула ветки.

На небольшой поляне, разметавшись по ковру, лежал юноша лет пятнадцати, еще безбородый и с едва пробившимися усиками. Он, как только что Джейран, никак не мог перейти из сна в явь. Одет юноша был довольно легкомысленно – в одну лишь тонкую рубаху по колено, правда, в весьма дорогую, вышитую рубаху. Меховое одеяло он скинул во сне, и неудивительно – солнце, поднимаясь, вовсю припекало, а полянка была открытая.

– Это было лучше красных верблюдов… – повторил он и в третий раз, садясь и открывая большие черные глаза.

Тут юноша увидел Джейран.

Она растерялась и, раз уж рядом не случилось изара, прикрыла лицо рукой, хотя проще было бы отпустить густые ветки.

– Ты не гурия! – убежденно сказал проснувшийся. – Ради Аллаха, скажи, о девушка, куда ушли гурии в зеленых платьях? И вернутся ли они?

– Разве ты бесноватый? – в немалом изумлении спросила Джейран. – Прекрасные гурии по воле Аллаха живут в раю и ублажают праведников! Где рай и где ты, о несчастный?

– Я в раю, о девушка, и ты тоже, – отвечал он. – Должно быть, ты не заметила, как умерла и как твою душу перенесли сюда. Если же это – не рай, то каков тогда рай? Не гневи Аллаха, о девушка, и скажи мне, куда скрылись гурии, ласкавшие меня всю ночь!

– Рай? – Джейран покачала головой. – Прежде, чем попасть в рай, нужно умереть, о господин. Я же еще не умирала!..

Тут она замолчала, ибо все то, что произошло с ней, воистину было похоже на смерть. Она безболезненно покинула один мир и оказалась в другом. Хотя и не думала, что это случится так рано.

– Почему же я не сидела у райских врат? – вдруг спросила она. – Почему не видела райского стража Ридвана с его огромным мечом? И за что Аллах был так добр, что взял меня сюда без всяких страданий?.. Я ведь никаких милосердных дел не совершила!..

– Я не знаю, потому что сам я тоже не видел Ридвана, – сообщил юноша. – Подойди, сядь сюда. Я всего-навсего ученик брадобрея, и еще вчера мой хозяин брал меня к больному, которому нужно было пустить кровь, и я держал тазик, куда стекала кровь, и неловко поставил его, и забрызгал занавеску. Поэтому хозяин, когда мы вернулись домой, побил меня, и запер в чулане, и ночью я умер…

– Откуда ты знаешь это, о господин?

– Если человек засыпает в грязном чулане, а просыпается в прекрасном саду, и гурии служат ему, торопясь подать воду для умывания и сладкий рис на завтрак, если человек засыпает в дырявой рубахе, а просыпается в шелковой, и на нем шаровары из дабикийской ткани багдадского покроя, которые он до сих пор видел лишь на богатых людях, то что же это, как не смерть и рай, о девушка? Кстати, ради Аллаха, скажи, ты не видела моих шаровар?..

– Со мной произошло нечто похожее, – сказала Джейран, выходя из-за куста и опускаясь на ковер. – Я умерла на стоянке в пути, а оказалась в прекрасной комнате, одетая вот в это платье… Скажи, о господин, а гурии, которые приходили к тебе, были в изарах?