Чтение онлайн

Тогда Салах-эд-Дин остался с этим врачом, и провел с ним сутки, и они искали в старых книгах средство против этого яда, а потом они сварили противоядие, и Салах-эд-Дин пошел с ним во дворец. И он вызвал евнуха, и тот довел его до покоев Кадыб-аль-Бан, но они сделали это тайно. И вдруг евнуха окликнули, и он отошел к позвавшему, а Салах-эд-Дин сам вошел в комнату Кадыб-аль-Бан, и окликнул ее, и никто ему не отозвался. И вдруг он видит – на полу возле занавески лежит труп ее любимой невольницы.

Тогда Салах-эд-Дин отдернул занавеску – и оказалось, что Кадыб-аль-Бан лежит на ложе, закатив глаза, и содрогается, и час ее смерти близок. И врач бросился к ней, и стал разжимать ее зубы, чтобы влить ей в рот противоядие.

Но тут в комнату ворвался некий человек, чье лицо было закрыто концом тюрбана, и бросился на Салах-эд-Дина, и вонзил в него джамбию, распоров ему плечо и грудь, и исчез так же стремительно, как появился.

Салах-эд-дин рухнул у ложа, и от боли потерял сознание, но очень быстро очнулся и видит – тело царицы исчезло с ложа, и тело невольницы также исчезло. И он испугался, потому что не понял, что бы это могло означать, и пополз, и выбрался из комнаты, и спрятался между стеной и ковром. А в это время евнух, который привел его, вернулся, и не нашел Салах-эд-Дина, и стал шепотом звать его. И тот отозвался, и евнух достал его из-за ковра, и изумился его состоянию, а Салах-эд-Дин коротко известил его о своих обстоятельствах и попросил вынести его из дворца.

Евнух же знал, что Кадыб-аль-Бан опасалась отравления, и испугался за свою жизнь, и понял, что нет для него спасения кроме как вместе с Салах-эд-Дином. И он спрятал врача, и дождался подходящего мига, и вынес его из дворца, а потом они оба укрылись в надежном месте, и послали за одним из старых врачей, человеком верным, надежным, и он тайно посетил их и перевязал рану Салах-эд-Дина.

А когда он через день пришел сменить повязку, то сказал:

– О дитя, знаешь ли ты, что тебя ищут по всему городу? И царь разгневан, и собирается казнить тебя, и скверны твои обстоятельства, клянусь Аллахом!

– Что это значит, о дядюшка? – спросил Салах-эд-Дин. – Не знаешь ли ты, ради Аллаха, чем вызван гнев царя?

– Ты обвиняешься в том, что был подкуплен матерью старшего царевича, Кадыб-аль-Бан, с тем, чтобы извести его жену, Хайят-ан-Нуфус, и младшего царевича, – отвечал старик. – И если бы это удалось, то наследником царя несомненно стал бы сын Кадыб-аль-Бан. Но Хайят-ан-Нуфус поднялась со смертного ложа и поведала, что, когда она лежала без сознания, душа ее улетела, и оказалась у райских врат, и ангел Ридван, охранявший их, сказал ей: «Уходи, о женщина, во имя Аллаха, твое время еще не настало, как не настало время твоей соперницы и придворного врача, с которым она сговорилась!»

– О дядюшка, я ни с кем не сговаривался! – воскликнул Салах-эд-Дин. – Клянусь Аллахом, я всего лишь хотел спасти Кадыб-аль-Бан! И тебе это доподлинно известно, потому что ты вместе со мной готовил для нее противоядие! Достаточно посмотреть на тело Кадыб-аль-Бан, чтобы понять – она отравлена.

– О дитя, если бы в покоях царской любимицы лежало ее тело, все было бы куда проще, – сказал старый врач. – Но его там не нашли, как не нашли нигде ее любимую невольницу. И объявлено, что ты сговорился с Кадыб-аль-Бан, и был с ней в связи, и вы увидели неудачу своего злодеяния и бежали вместе! И всадники рыщут теперь по всем дорогам, разыскивая вас обоих, чтобы предать казни.

– Я пойду к царю и расскажу ему всю правду! – решил Салах-эд-Дин.

– О дитя, а кто тебе поверит? – спросил старик. – Мы все предупреждали тебя: будь ты почтенным старцем, обладателем седой бороды, никому бы не пришло в голову представлять это дело так, будто Кадыб-аль-Бан сделала тебя своим любимцем. Но невольницы донесли царю, что она дважды призывала тебя и уединялась с тобой на долгое время. Есть ли теперь для тебя оправдание?

И Салах-эд-Дин понял, что он не сумеет оправдаться перед царем, потому что тела отравленных женщин похищены, и лишь чудо помогло ему спастись.

И он посидел некоторое время в раздумье, сжимая руками голову, и вдруг расхохотался громким смехом. И старый врач испугался и спросил его:

– Что ты – бесноватый, или твой разум поражен?

– Нет, о дядюшка! – отвечал Салах-эд-Дин. – Вот уже второй раз в жизни я теряю все, чем обладал, и остается у меня лишь мое тело и моя голова! Но когда человек по воле Аллаха утратил все свое имущество, это означает, что настала для него пора приобретать иное имущество! Когда терять больше нечего, о дядюшка, остается лишь приобретать. Вот какую мысль вложил в мою голову Аллах, и поэтому я рассмеялся.

– Что же ты намерен делать, ради Аллаха? – осведомился старик.

– Я намерен тайно покинуть город вместе с евнухом, который может пострадать из-за меня, и укрыться среди бедуинов, шейхи которых знают меня, и сделаться подобным бедуину…

– Что ты там кричишь, о Ясмин? Солнце уже коснулось крыш? О Аллах, как быстро несется время! Дай мне, ради Аллаха, платок, чтобы завернуть книгу. Наверно, я так никогда не узнаю, чем завершились приключения царевича Салах-эд-Дина. Не кричи так, о Ясмин, я уже встал с подстилки, я уже иду, я уже ушел!

– Но раз ты дочь эмира франков, то нет для тебя пути к спасению, – сказала, подумав, Джейран. – Где ты, а где Афранджи, о Абриза? Франки напали на нас, и твой отец не имеет в наших землях власти.

– Когда мы приплыли сюда с паломниками, войны здесь еще не было, она была совсем в других местах, – отвечала Абриза. – И мне вовсе не к нему нужно послать гонца, о девушка! Я не знаю, оставила ли в живых эта ведьма Фатима хоть кого-либо из тех, с кем вместе я жила, но если уцелел черный раб Рейхан, то он-то мне и нужен! Ведь я покинула своего отца и близких лишь потому, что они хотели запереть меня в монастыре, о девушка! И если ты выберешься отсюда, и найдешь Рейхана, и передашь ему от меня известие, то твоя награда будет очень велика!

– Говори, что я должна передать ему, о Абриза, и если мне удастся живой выбраться отсюда, я найду Рейхана! – пообещала взволнованная Джейран.

– Скажи ему, о девушка, так: Абриза снова пала жертвой своей проклятой красоты! Из-за ее красоты Абризу похитили и держат в заточении, заставляя ублажать каких-то мужчин, которых она не желает видеть. И у нее отняли ее ребенка, и угрожают ей смертью ребенка, если она не покорится! А с нее достаточно того, что с ней уже было, и пусть Рейхан поторопится, и пошлет гонца к Ади аль-Асваду, и пусть они оба поспешат на помощь! – торопливо говорила Абриза. – А чтобы Рейхан сразу мог пойти по следу, расскажи ему, о девушка, как вышло, что нас обманули. Та банщица из хаммама, которая принесла потерянные мной браслеты, подмешала нам в питье бандж, и она затаилась в доме, и открыла ворота похитителям, и они взяли меня с ребенком, и нас везли сюда в больших корзинах из пальмовых листьев, из тех корзин, которые для надежности прошиты красными нитками… Ты слышишь меня, о девушка?