Чтение онлайн

Лицо, обрамленное черной бородкой и озаренное рассеянной блуждающей улыбкой, склонилось над ней, и, хотя черты были пока туманны, но Джейран угадала в них радость от ожидания близости. Она, встревожившись, хотела было сказать, что дала обет Аллаху, но губы ей запечатало нечто живое, влажное, проникающее, пробуждающее в ее рту некие родники, и родники эти стали исторгать сладкую жидкость, в которой Джейран не узнала слюны.

Нечто, подобное длинному, пушистому и приятно пахнущему меху, коснулось щек девушки и по шее соскользнуло до груди. Джейран не понимала, что это, но всей кожей приняла дразнящую ласку, и когда пушистое удалялось от нее – она тянулась вслед.

Одежда на ней, судя по всему, растаяла, и пушистое пустилось выписывать круги по ее обнаженной груди, и животу, и бедрам, причем мягко старалось разомкнуть эти все еще плотно сжатые бедра. И ему удалось – Джейран покорилась, расслабилась, и позволила прикоснуться к себе прикосновением, которого в жизни еще не знала.

Не было больше побега, опасностей, погони – все затмили эти легкие, дурманящие прикосновения, и прибавилось нечто иное – горячее и на ощупь подобное атласу. Оно коснулось тела девушки, взволновав ее до предела, и меж бедер ее поселилась страсть, и она перестала понимать, что с ней происходит.

Некие огромные губы легли на ее живот, и прижались, и втянули его, и отпустили, и снова втянули, и снова отпустили, и он от этого напрягся, и внутри что-то сжалось и расслабилось, сжалось и расслабилось, порождая ощущение, сходное с болью, но при том сладостное, и бедра при этом также напрягались и расслаблялись, ибо то, что меж ними, страдало от тесноты и пустоты.

Но тут и пушистое, и атласное, и даже огромные горячие губы как бы отстранились.

Джейран приподнялась, желая снова ощутить их, и услышала мужской недоумевающий голос:

– Кто ты, о госпожа?..

– А ты, ради Аллаха? – спросила и она.

– Я джинн Маймун ибн Дамдам, из подданных Синего царя, и я верую в Аллаха, – сообщил джинн. – Кто ты и как попал к тебе кувшин, о госпожа?

Джейран испугалась и ничего не ответила.

– Если ты не та, что выдает себя за дочь пророка Фатиму Ясноликую, не та, что обманом завладела моим кувшином и похитила у кого-то из магов заклинания власти, то тебе не нужно бояться меня! – продолжал Маймун ибн Дамдам. – Напротив, я могу принести тебе богатство и почести! Хочешь ли ты жить в царском дворце? Владеть царством? Иметь самые прекрасные в мире наряды и украшения?

– Я хочу, чтобы ты немедленно унес меня отсюда куда-нибудь подальше! – сразу вспомнив и про побег, и про погоню, потребовала Джейран.

– Клянусь Аллахом, я не могу сделать этого, о госпожа! – воскликнул джинн. – Эта богоотступница, выдающая себя за Фатиму, лишила меня почти всей моей силы. Она закрыла для меня Врата огня, а ведь мы, джинны, состоим из бездымного пламени и питаемся им. Я гожусь теперь лишь на то, чтобы ублажать ароматами и легкими прикосновениями! Послушай меня, о госпожа! Отнеси меня к тем, кто может вызвать сыновей Раджмуса из подданных Синего царя! Когда они узнают о моих обстоятельствах, они вызволят меня отсюда и вернут мне мою подлинную силу! И тогда я так награжу тебя, что не будет на земле женщины, равной тебе! Клянусь Аллахом!

– А что ты можешь сделать для меня сейчас, о Маймун ибн Дамдам? – спросила разочарованная Джейран.

– Ничего, о госпожа, – признался джинн. – Но если желание что-то значит, то поверь, я рад был бы сделать для тебя все, что не противоречит установлениям Аллаха.

– А этот дым, в котором я нахожусь? Укрывает ли он меня от преследователей?

– А разве тебя преследуют? – осведомился Маймун ибн Дамдам. – За что, о госпожа? Не говори, я все понял! Ты похитила у этой нечестивой мой кувшин!

– И не только это совершила, – сказала Джейран. – А теперь скажи – если сейчас на меня посмотрит человек, что он увидит?

– Я полагаю, что он увидит смутную тень, – неуверенно отвечал джинн. – Откуда мне знать это, о госпожа? Разве мне подносили зеркало, когда я ублажал эту скверную, эту мерзкую?

Джейран задумалась, пытаясь осознать свое положение.

– Но, раз я выпустила тебя, почему бы тебе не полететь самому на поиски рода Раджмуса? – осведомилась она. – Ты бы нашел своих близких, а потом сделал что-нибудь для меня в награду за освобождение.

– Мой кувшин запечатан такими знаками, что я не могу покинуть его, – признался Маймун ибн Дамдам. – И я настолько оскудел силой, что не могу тащить с собой даже этот кусок меди, будь проклят тот, что придал ему форму кувшина!

– В таком случае, полезай обратно в свой кувшин, о Маймун ибн Дамдам! – велела Джейран. – Ибо нет мне от тебя никакой пользы.

– Но ты известишь обо мне сыновей Раджмуса, о госпожа? – забеспокоился тот. – Извести – и в этом будет залог твоего благополучия!

– Да где же я их возьму, о несчастный? – возмутилась Джейран, которой довольно было своих бедствий и забот, и прибавлять к ним поиск джиннов она вовсе не желала.

– Если ты найдешь надежного и достойного мага, о госпожа… – начал было Маймун ибн Дамдам, но Джейран была слишком обеспокоена собственной судьбой. Из-за того тумана, который устроил джинн (а, может, сам он и был тем туманом?), она не видела своих преследователей, но это еще было полбеды. Джейран не знала, видят ли они ее.

– А как я отличу достойного мага от недостойного и надежного от ненадежного, о Маймун ибн Дамдам? – уже во власти своей заботы, осведомилась она. – Нет у меня пути к магам, и нет среди них родственников!

– Но ты не вернешь меня этой проклятой? – жалобно спросил джинн. – Аллахом заклинаю тебя, о госпожа! Если ты совершишь для меня добро – Аллах воздаст тебе.

– Полезай в кувшин, о несчастный! – шепотом приказала Джейран. – Если Аллах будет ко мне милостив и я останусь в живых, то что-нибудь сделаю для тебя!