Чтение онлайн

— Камфара?

— Это масло, которое используется в живописи. Смотрите, месье…

От лестницы по полу извивалась блестящая полоска, в конце которой виднелся фитиль. Через отверстие в небольшом окошке фитиль был протянут наружу и выходил на соседнюю улицу. Отверстие в двойных оконных стеклах было сделано выстрелом из пистолета. Никаких сомнений на этот счет у капитана не было.

— Кто-то собирался поджечь этот фитилек и поджарить нас, месье.

— Да, но кто? Ну, как же, конечно, мажордом! Куда он девался, этот русский? Немедленно найдите его и приведите ко мне! Я тут же пущу ему полю в лоб.

Себастьян внезапно почувствовал у себя на плече чью-то руку. Он открыл глаза, увидел рукав с галунами и услышал голос барона Фена:

— Это замечательно, господин Рок, что вы улыбаетесь ангелам. Однако вставайте, вот-вот появится император.

Себастьян понял, что заснул, намаявшись в Кремле. Еще минуту назад он улыбался, когда ему приснилось, будто бы он в Руане вместе с мадмуазель Орнеллой. Из окна родительского дома на улице Сен-Ромен он показывал ей готическую стрелу собора Сен-Маклу и уже собирался запрягать шарабан, чтобы отправиться на прогулку в Форе-Верт…

Он встал с дивана, машинально застегнул на все пуговицы жилет, надел свой черный сюртук и шляпу с кокардой, которую во время сна так и не выпустил из рук. С широко открытыми неподвижными глазами он подошел к барону. Тот смотрел в окно, облокотившись на подоконник. Стоял ясный солнечный день, и лишь медно-красные очаги пожаров, которые так и не удалось потушить, омрачали панораму Москвы. Из окна хорошо просматривались биваки императорской гвардии. Некоторые солдаты уже встали и, словно тени, топтались у дымящихся костров. Другие еще спали, третьи, присев на корточки, прикуривали от головешек свои длинные трубки. Кое-кто, пошатываясь и спотыкаясь, пытался разыскать свое ружье или подседельник. Об общем состоянии всех этих людей красноречиво говорили пустые бутылки, в бесчисленном количестве валявшиеся повсюду.

Барон Фен повернулся к Себастьяну и предложил:

— Давайте осмотрим наши помещения.

— Пройдемте, господин барон. Вот комната его величества, а здесь будут наши кабинеты…

За одну лишь ночь все комнаты и подсобные помещения были обставлены мебелью. У кровати Наполеона слуги установили ширмы лилового цвета. Портрет его сына, римского короля, написанный Жераром и доставленный из Парижа неделю тому назад, сменил картину с изображением царя Александра.

Барон Фен остановился перед новым полотном: в своей колыбели наследник Бонапарта игрался со скипетром, словно с погремушкой. Накануне Бородинской битвы, которую Наполеон в своих бюллетенях предпочитал называть Московской, дабы подчеркнуть, что воевать доведется перед святым городом, эту картину повесили перед палаткой императора, и армия отдавала ей почести как самому императору.

— Когда он станет править, господин Рок, нас с вами уже не будет.

— Если, конечно, он будет править, господин барон.

— А вы сомневаетесь?

— Жизнь полна неожиданностей, невозможно предвидеть, что с нами будет хотя бы через неделю…

— Поосторожнее с такими высказываниями, молодой человек.

— Мы преданы империи, однако и империя должна нас защищать, говорил Жан-Жак…

— Оставьте в покое вашего Руссо! Император уже не разделяет его идей. А при Робеспьере вы были еще мальчишкой. Что же касается античных авторов, тома которых вы таскаете в мешке, то они жили не в такие сумасшедшие времена. Если вы желаете жить долго и счастливо, успокойтесь, господин Рок.

Вокруг них все засуетились, заволновались. Значит, император где-то рядом. Слухи о его настроении уже успели облететь слуг, охрану и штабных: спал очень мало и плохо. Всю ночь Констан разогревал уксус и жег стебель алоэ, чтобы освежить воздух в спальне, но все равно дышалось там очень тяжело. Утром в верхней одежде, которую император так и не снимал, нашли блох и вшей…

Болтая между собой, слуги несли письменные столы, кресла, стулья, писчую бумагу, очиненные карандаши, вороньи перья, чернильницы. Слуги прекрасно знали свою работу, так как повторяли ее практически каждый день. Вот послышались отрывистые команды офицеров: ни на кого не глядя, Наполеон шел вдоль замерших в строю гренадеров. Вместе с Бертье и Коленкуром он неторопливо поднялся по монументальной лестнице. Вопреки пессимистическим предположениям свиты Наполеон был вполне доволен московскими апартаментами. Бонапарта нисколько не смущало даже то обстоятельство, что никто, кроме собственной армии, не встретил его в этом городе. Он становился словоохотливым, глядя на колокольню Ивана Великого с ее куполом, увенчанным огромным крестом: «Запишите, что нужно будет заново позолотить купол Дома инвалидов», — сказал Бонапарт, обращаясь к Бертье, а затем ко всем остальным: «Вот, наконец, мы в Москве! Здесь я подпишу мир». А сам подумал: «Карл XII тоже хотел подписать мир с Петром Великим в Москве…» Довольный собой, он повернулся к церкви, где нашли вечное упокоение русские цари, и даже глазом не моргнул, когда ему доложили, что сокровища Оружейной палаты исчезли, равно как и короны Казанского, Сибирского и Астраханского ханств, бриллианты, изумруды, княжеские серебряные топоры… А ведь все это могло найти достойное место в императорском багаже!..

И вот император уже в зале, переполненном офицерами и чиновниками в униформе. Он стоит, заложив руки за спину, и выслушивает донесения: «По распоряжению губернатора Ростопчина позавчера из Москвы вывезли сотню пожарных насосов. Из-за ветра локализовать пожары не удается. Не хватает воды…»

— Ищите колодцы, источники, озера! Отведите воду из реки! — приказал Наполеон. — Я и доктор Ларрей только что были в больнице Воспитательного дома. И что бы вы думали, мы там увидели во дворе? Водоем, который питает речной водой целое здание! Так, что еще?

— Сир, от иностранных коммерсантов мы узнали, что один голландский или английский химик…

— Если он хочет навредить нам, то это, конечно, англичанин.

— Да, так этот англичанин Шмидт или Шмит готовит какой-то пожарный шар…

— Вздор!

— С этого шара экипаж в полсотни человек может направить зажигательную смесь на палатку вашего величества…

— Полнейший вздор!

— Один итальянец, который здесь работает стоматологом, подсказал нам, как найти этого Шмидта. Это в шести верстах от города.

— Ну что ж, займитесь, разыщите его! Еще что?

— Создается впечатление, что богатые и влиятельные люди России хотели бы прекратить войну, — сказал польский полковник. — Во всяком случае, Ростопчин и Кутузов ненавидят друг друга.

— Отлично!

— Так утверждают русские военнопленные, но полной уверенности нет.

— Бертье! Вечный наш пессимист! Говорил же я, что Александр подпишет мир!

— А если нет?

— Расположение наших частей более чем надежное. Мы ликвидируем пожары и перезимуем в Москве в окружении врага, словно корабль, затертый льдами. Мы дождемся весны и вновь начнем воевать. В тылу у нас Польша и Литва с гарнизоном более двухсот пятидесяти тысяч человек. Они снабдят нас питанием и обеспечат связь с Парижем. Мы пополним личный состав армии и пойдем на Петербург.

Наполеон на мгновение закрыл глаза и добавил:

— А может… на Индию…

У всех перехватило дыхание, офицеры подтянулись, а кое у кого от удивления открылся рот.

За особняком Калицына была не улица, как предположил вначале д’Эрбини, а двор, огороженный высокими стенами. Там находились конюшни, правда, без лошадей и сена, и каретные сараи. После того, как нашли злополучный фитиль, капитан решил лично наблюдать за обстановкой, рассчитывая поймать поджигателя с поличным. Этот негодяй расскажет все, а потом его расстреляют.