Чтение онлайн

Эльза удобно прилегла головой ему на бедра. Ее светлые волосы контрастировали с его темными рабочими джинсами. Брови темнее на тон или два, и серые большие глаза на слегка угловатом, но по-нежному округлом, лице. В ней угадывались черты представителей северной Европы. Тони никогда не спрашивал, есть ли у нее в родне датчане или шведы – ему было всё равно. И сейчас он с нежной улыбкой у кончиков рта любовался ее лицом. Волосами до плеч, немного спадающими на клетчатую рубаху в стиле кантри, верхние пуговицы которой были слегка расстегнуты, фривольно и соблазнительно открывая вид на белоснежную грудь. Стройная талия, его любимые бедра и длинные ноги. Она была едва ли не выше него ростом, когда надевала каблуки при визитах в суд по делам, которыми занималась. Девушка нежилась в лучах солнца и, щурясь, смотрела ему в глаза:

– Почитаешь? Там ведь сказки. Быть может, я вздремну. Тут так хорошо и тихо. Вот только трава влажная.

– Это скорее научное…

– Просто читай, зануда. – Эльза повернулась на бок к нему лицом и положила руку ему на поясницу.

Энтони открыл книгу и начал читать. Вступление он прочитал ещё вчера, как и первую главу, в которой велось рассуждение о появлении фей в кельтской мифологии. Были варианты, что они являлись сородичами первых людей тех, просто ушедшими в леса и пещеры подальше от конфликтов. Также высказывались и более мистические предположения, все же роднившие их с людьми, их называли “детьми Богини Данну”, которые некогда прибыли на британские острова с севера в рамках одного из периодов заселения.

Эльза задремала, и её плечи мерно колыхались при каждом вздохе. Тони положил руку ей на волосы и легко провел по ним. Он любил такие моменты. Ему вообще нравилось бывать на ферме. В молодости, сбежав с неё из-за скуки и однообразия сельского уклада жизни, сейчас он возвращался сюда, спасаясь от городских проблем и суеты. Но особенно он любил проводить здесь время с любимой. Так было теплее. Да, именно так ему думалось. Теплее. Его словно наполняли благодать и тепло, когда она вот так дремала рядом с ним или когда они весело проводили время за семейным обедом, ужином или вечерними играми в шарады или ещё что-либо. Уют. Он ощущал уют. Его дом теперь был там, где она.

Детектив продолжил изучать свой необычный источник информации.

Некоторые феи считались помощниками людям: кто-то из них помогал с урожаем, кто-то берег дом и помогал по хозяйству.

Но были и те, что вредили людям. Не все делали это со зла. Кто-то просто дурачил пьяниц на дороге из чисто игривых побуждений.

Особенно интересным казался раздел о похищениях детей. В нем говорилось, что иногда, когда у народа фей рождался больной ребенок, его подкладывали вместо новорожденного в человеческую семью. Как кукушки поступают с яйцами. Человеческого ребенка растили в кругу фей, и он становился там своим. А больного подкидыша зачаровывали, чтобы он выглядел как похищенное дитя. Родителям из человеческого рода ничего не оставалось, кроме как убиваться горем, видя, что их ребенок постепенно чахнет и, в конце концов, умирает от неизлечимой болезни. Они и не подозревали, что их настоящее дитя сейчас постигает совсем иной мир.

Энтони видел подобные истории в двух других книгах, что взял на прочтение. Видимо это было традиционно не только для кельтских фей.

Порой истории в этих книгах сходили за произведения королей современного книжного ужаса, и, читая подобные истории в книге, что он сейчас держал в руках, Тони старался не думать о том, что произошло по дороге на ферму и вчера в библиотеке.

В конце концов, его глаза устали, и он, откинув голову на ствол дерева, уснул.

Сны его снова были добрыми и теплыми. Ему снилось, как он, девятнадцатилетний, переехал в город и сперва перебивался подработками, легко заводя новых друзей, а потом решил устроиться в полицию.

Поцелуй любимой разбудил его.

– А я всё ждала, когда же ты проснешься. – Девушка смотрела на него заспанными глазами. Красный след отпечатался на её щеке, говоря, что они проспали не меньше полутора часов.

Вечером был ужин такой же дружный, как и обед. После чего Риккарда увела Эльзу показывать свои рисунки, а Карла с Гвидо принялись расспрашивать Тони о работе, отношениях с их гостьей, в очередной раз намекая на брак. Он стойко вынес все нападки и споры, а когда его девушка спустилась со второго этажа в гостиную, предложил ей отправиться ко сну. Что они и сделали, немного понежившись под одеялом, соблюдая строжайший режим тишины. Как им казалось. Но игривое хихиканье, вполне можно было услышать за дверью их спальни.

Ночью Тони встал, чтобы попить воды, и в темной кухне по памяти налив стакан, уставился в одно из окон кухни, которое выходило на лес. На границе фермы лежали валуны. Отец говорил, что их положил прадед, чтобы разметить территорию, за которой начинается лес. По его словам, старик говорил, что нельзя нарушать эту границу леса.

И сейчас Энтони в кромешной темноте дома смотрел в окно на эти валуны, переливающиеся дождевой влагой в лучах лунного света. Небо было чистым, и из окна виднелись звезды. Тихая ночь так и просила остаться, чтобы полюбоваться собой. Легкий ветер колыхал траву за окном и ветви деревьев.

Краем глаза Тони заметил движение на границе с лесом. Он подумал, что лисица забрела на ферму, чтобы поживиться крольчатиной, и решил присмотреться. Но движение было не в траве. Шевелился один из валунов. Его поверхность, казалось, вздыбилась в определенных местах и снова осела. Как будто под ней что-то шевелилось. Шокированный мужчина протер глаза.

Взрослый, наученный жизнью, серьезный, скептический, настоящий детектив ущипнул себя за руку. Больно. Ущипнул дважды. Но все еще видел шевеление на одном из валунов. И тут валун сдвинулся. Всего на несколько сантиметров. Словно подпрыгнув. Едва заметно.

Стакан воды звучно встал на столешницу. Тони поднялся в спальню и заставил себя уснуть. Он не хотел верить в то, что видел. Всё это невозможно и… Не должно существовать. Он просто начитался книг, и, под впечатлением спит, и ему всё это снится. И он должен спать дальше…

Утром следующего дня, насладившись омлетом, приготовленным Эльзой и Карлой, влюбленные покинули ферму и отправились в город, чтобы к обеду пассия Тони могла успеть на встречу с клиентом.

Ведя машину, он ни о чем не думал. Мысли о безумии, преследующем его второй день, стремились проникнуть в его разум, но он закрыл его, предавшись своеобразной медитации с фокусировкой на дороге.

Девушка на пассажирском сидении видела, что её любимый не в себе, но видимо предпочла не мешать борьбе с мыслями, что его истязали. Привычно положив руку на его правую, она прилегла ему на плечо, предварительно поцеловав в щеку. Так они ехали в молчании, слушая мерное гудение мотора и шелест шин по асфальту, пока шум полуденного Чикаго не нарушил эту атмосферу.