Чтение онлайн

28 февраля 2003 г. голландец предупредил: «Как известно, недавно наша компания опубликовала оптимистичные заявления… сообщающие об ожидаемом в 2003 г. приросте запасов… однако у нас есть некоторые реальные сомнения в наличии такой возможности».

Раздражение ван де Вивера достигло точки кипения 9 ноября 2003 г.: «Я весьма озабочен ложью о размерах наших сырьевых запасов. Необходимо пересмотреть эти данные в сторону снижения, поскольку они основаны на слишком агрессивных и оптимистичных оценках».

2 декабря 2003 г. Уоттс получил записку от финансового отдела своего подразделения, где содержалось предупреждение о том, что, если компания не объявит о необходимости пересмотреть данные о запасах в сторону их снижения, будут нарушены правила, утвержденные Комиссией по ценным бумагам и биржам. Ответ был весьма импульсивным: «Это – настоящий динамит. Это вовсе не та информация, которой я ожидал, и она должна быть уничтожена».

После публикации результатов расследования унижение Shell было все еще не закончено.

Немедленной реакцией агентства Standard & Poor должно было стать снижение кредитного рейтинга компании, а 24 августа были опубликованы результаты расследований Комиссии по ценным бумагам и биржам, и FSA. Оба регулятора нашли, что аудиторы, проверявшие данные о запасах Shell еще в январе 2000 г. (т. е. за четыре года до первых публичных разоблачений со стороны кого-либо из менеджеров), предупредили компанию о том, что данные, возможно, являются завышенными. На основании выводов комиссий Shell согласилась заплатить штрафы: в размере 120 млн долларов (67 млн фунтов SEC и 17 млн фунтов – FSA).

Financial Times процитировала слова Йеруна ван дер Веера: «Мы рассматриваем заключение экспертов SEC и FSA как еще один существенный шаг в сторону окончательного решения проблемы запасов».

Комментарий председателя, конечно, не принимал во внимание тот факт, что теперь Shell предстояло столкнуться с судебными процессами, включая групповой иск, в Америке, по результатам которых компания могла потерять миллиарды. В этой связи неописуемый гнев вызывало сообщение, которое Джереми Уорнер в The Independent назвал «вызывающим изумление», о том, что сэр Филипп Уоттc получит от Shell выходное пособие в размере «более чем в 1 млн фунтов за осуществление контроля над тяжелейшим кризисом в истории компании». Сэр Филипп, как было сказано, в дальнейшем получит право на пенсию в размере более чем 584 тыс. фунтов в год. Уолтер ван де Вивер, которому в 2002 г. платили более чем 1,1 млн фунтов, также мог рассчитывать на безбедную старость.

Безусловно, курс акций Shell довольно быстро восстанавливался, чему способствовали цены на нефть, которые росли под влиянием обострения политической обстановки в Нигерии, частые нарушения поставок из Ирака и намного превысившие прогнозы данные о потребностях Китая и Индии в поставках нефти. В результате в последнюю неделю сентября 2004 г. цена барреля нефти превысила уровень в 50 долларов.

Но в августе 2004 г. Cairn Energy, крошечная по стандартам Shell эдинбургская компания, насыпала соли на все еще воспаленные раны гиганта. Ее акции утроились в цене, дойдя до 14 фунтов, а рыночная капитализация поднялась до 2,1 млрд фунтов после новостей о найденном начиная с января уже четвертом крупном месторождении в Раджастхане. Вышло так, что Cairn Energy обнаружила уже более 2 млрд баррелей, исследуя лишь 10 % из 6 тыс. квадратных километров участка, выкупленного у Shell два года назад за сногсшибательную цену в 4 млн фунтов стерлингов.

В настоящее время применяемая в Shell процедура расчета и учета запасов кардинально пересмотрена. Ожидается, что решительным и безотлагательным изменениям подвергнется и «византийская» структура управления компании. Но потребуется много лет или даже десятилетий, прежде чем разрушенная репутация Shell будет восстановлена.

«Доброе имя» – это именно то, что имело большее, чем что-либо другое, значение для Маркуса Сэмюэля, предпринимателя из Ист-Энда, который превратил небольшую компанию по продаже морских ракушек в одну из самых крупных, самых богатых и самых мощных нефтяных компаний в мире.

Рассмотрим несколько фотографий из семейного альбома. Вот Маркус Сэмюэль и его жена Абигейл, сфотографированные по отдельности, но явно в одно и то же время в 1860 г.

Маркус – торговец, владеющий домом на Файнсбари Сквэр и магазином, складом и офисом (М. Samuel and Co., основан в 1833 г.) по адресу Хаундсдитч, 31, – сидит, по-видимому, не слишком удобно, и прилежно смотрит вправо. Одетый в строгом стиле (темный пиджак и сильно накрахмаленная рубашка с открытым воротом), он всем своим видом показывает, что фотосессия не доставляет ему удовольствия. Без улыбки и с прямой спиной он выглядит напряженным, обидчивым и стремящимся побыстрее сбежать из фотоателье и заняться другими делами; указательный палец его левой руки немым обвинительным жестом указывает в пол.

Абигейл Сэмюэль, похоже, чувствует себя еще менее комфортно, чем муж. Мать семерых детей, пятеро из которых пережили младенческий возраст, она сидит в той же позе и тоже смотрит вправо от объектива. Она одета в просторное платье с юбкой, напоминающей по размеру шатер.

А вот фотография, сделанная в 1871 г., на которой все в той же позе изображены двое сыновей Сэмюэля – 18-летний Маркус-младший, родившийся в 1853 г., и недавно вернувшийся из Парижа и Брюсселя 17-летний Сэмюэль. Мальчики сидят, положив ногу на ногу: Маркус – левую на правую, а Сэмюэль – правую на левую. У Маркуса мягкие черты лица, темные глаза и вид человека, которому скоро придется бороться с лишним весом. Его вьющиеся черные волосы тщательно и красиво уложены, что наводит на мысль о наличии у юноши немалого тщеславия. Сэмюэль, наоборот, не стал укладывать свои волосы перед фотосессией. Оба мальчика позволили себе изобразить самые слабые из застенчивых улыбок.

Об истинной причине, по которой Маркус согласился в далеком 1860 г. посетить фотоателье (его вид не оставляет сомнений в том, что он не был инициатором этой фотосессии), сейчас можно только догадываться. Но, скорее всего, это было вызвано каким-то семейным торжеством, возможно, связанным с процветающим бизнесом Маркуса. Потомок еврейских иммигрантов из Голландии и Баварии, которые прибыли в Великобританию в 1750 г., Маркус был описан во время переписи населения 1851 г. как «торговец ракушками», а в другой анкете значился как владелец магазина «The Shell shop» в Хаундсдитче. На самом деле основным местом, вокруг которого вращался его бизнес, были причалы лондонских доков, – многие из которых находились в нескольких минутах ходьбы и от его дома, и от его офиса, – где он скупал морские ракушки и прочие привлекательные сувениры у возвращающихся из дальнего плавания моряков.