Чтение онлайн

Опять же, отец и прочие галичские не поймут такого самоуправства, посчитают предательством, домой после этого путь заказан. В моем положении — оторвешься от дома, почитай пропал.

И еще! Убивать своих на радость чужим мне как серпом по бубенцам, особенно на фоне сраной братоубийственной войны в современности.

— Заберите какой-нить удел московский, сядьте там, укрепитесь... — нашептывала аланка. — Уже на горе, а не под горой. А в обмен на возврат удела докончание подпишите, да что еще выторгуете у московских. Пора свою силу показывать, не вечно же под отцом ходить будете...

— Чтобы больше такого от тебя не слышал, — резко оборвал я ее. — Поняла? Много ума взяла. Помни свое место!

— Как прикажешь, хозяин, — аманатка покорно опустила голову. Но по ее блеснувшим глазам стало понятно, именно на такую мою реакцию она и рассчитывала. А еще рассчитывала, что заругаю, но прислушаюсь. И оказалась права. Мысль плотно засела у меня в голове.

Умна и хитра, зараза. Даже не знаю, хорошо это или плохо. На данные момент, наверное, хорошо, я сам нихрена не ориентируюсь пока, а дальше? Дальше придется укрощать — девка ладная, люба мне, но своеволия не потерплю! Место свое должна знать. Говорит удел забрать? Что у нас подходящее? А Кострома! Городок небольшой, но очень важный! Стоит на Волге, торговый центр, к тому же, перерезает прямой путь на Галич! А почему бы и нет?

Немного подумал и кликнул Ваську к костру.

— Что мыслишь? — и сунул ему скляницу из венецийского стекла с Васькиным самогоном.

Тот алчно глотнул, сипло выдохнул и прохрипел:

— Батю надобно на место ставить, непотребное творит. Хватит ему сидеть князем, пора молодшим лавку уступить. Потолкую с людьми на Галиче...

Я едва не выматерился. Вот же недоумок, вздумал отца с княжеского места свалить. Совсем башкой не варит. Опять смута, а московские под шумок тепленькими возьмут. Нельзя ссориться между своими. Порознь не сила мы.

Слегка помедлил и резко вывалил ему:

— Так-то оно так. А сейчас пойдем Кострому возьмем под свою руку!

— Кострому?! — ахнул Васька.

— Ее самую. Покажем отцу, что не пальцем деланые.

Сыграл в темную, не стал растолковывать, что гребаная Кострома только для торга при мировом соглашении с московскими.

— Ай, голова! — хлопнул себя по ляжкам Василий. — Пойдем возьмем! Дело толкуешь! Тама твердой власти княжеской нет. Посадник что та блядь по рукам ходит, сообразно выгоде сторону принимает: то наш, то московский. Будет наш! Пока Василий отбивать наладится, соберем войско и укрепимся. Изгоном городок возьмем, как Ярославль! Можить отец за тяму возьмется! Он докончание подписывал, не мы, значит с нас спроса нет! Ай, хват! Дай еще хлебнуть, сквалыга! Мне толковали что ты две бочки зелья взял? Пошто не поделился со мной?

Вот так решение и приняли: Ваське что тем татарам: лишь бы у московских что отобрать. Интересно, как он среагирует, когда узнает зачем на самом деле Кострому взяли? Хотя и так ясно, мира не жди, придется с ним бодаться. Но это дело такое, хватит мне у него на поводу ходить.

Получив заветную скляницу с остатками самогона Васька убрался к своим, а я стал прикидывать силы для захвата Костромы.

С личным составом выходило неважно. При Василии семь десятков ратников, да при мне сотня. Большую часть вятских пришлось отпустить домой отвезти хабар, бояре с наших вотчин со своими холопами тоже уехали. Выходило что Кострому придется брать с неполной ротой, если считать по-современному. Впрочем, все ратники были отлично экипированы и обучены, а пример Ярославля показал, что города можно брать и малым числом при определенных условиях.

— Взять-то можно, а вот как удержать? — пробормотал я вслух. — А если Васька на мир не согласится? Эх, сюда бы пушчонок хотя бы с десяток...

Но с пушками все тоже было скверно. В Москве нашлось на стенах несколько жутко архаических тюфяков — дубовые колоды с врезанными в них сваренными из железных полос стволами. Но из-за из полной нетранспортабельности спереть стрелядлы не было никакой возможности. Да и пороха к ним нашлось уж вовсе мизер — десяток бочонков. Хотя порох-то я все-таки прибрал к рукам.

— Откушай батюшка... — Лукерья с поклоном подала мне деревянную миску с жиденькой просяной кашей зажаренным салом.

Зарина сорвалась с места, первой попробовала, по моему вкусу густо посолила и поперчила кулеш, а потом подала мне.

Я черпанул ложкой и снова задумался.

В прямом противостоянии с московскими нам не выдюжить, а на помощь отца рассчитывать не приходится. И как оборону держать? Твою же мать, ели бы попасть хотя бы на сотню лет вперед, к примеру, во время Ивана Васильевича, прозванного за свою доброту Грозным, так там куда вольготней с прогрессорством. И пушки и с железом более-менее норм. Может какие гранаты соорудить? В глиняной оболочке? Так тоже ничего не получится. Порох дрянной, почитай одна мякоть, так что получится только шумовой, да слабенький фугасный эффект. Есть мысли наладить зернение пороха, процесс мне достоверно известен, но времени нет!

Так и ломал себе голову по дороге, но ничего не придумал.

В Троице пообщался с игуменом Зиновием, который почему-то считал, что это я уговорил отца уйти с великого княжения. Переубеждать не стал и попросил поспособствовать мирным переговорам с Василием, что он и обещал. Но наши намерения я тоже утаил.

А дальше пришлось уже думать, как брать Кострому.

Разведчики сообщили, что город к обороне не готовится, совсем наоборот, возле стен на въезде раскинулась ярмарка.

— Наскочим изгоном! — рубанул рукой Василий. — Посечем стражу, делов-то...

Я немного подумал и предложил свой план — сечь кого-либо не хотелось. Нам еще этот город удерживать, что при саботаже местной власти и жителей куда как нелегкая задача.

В общем, оставили обоз и основные силы поодаль, а я с малой дружиной в два десятка копий выдвинулся к Костроме. Очень скоро даже невооруженным взглядам стало видно убогость городских укреплений — стены бревенчатые, низкие и ветхие, башни покосились — судя по всему городские власти попросту забили на оборону. Что особо и неудивительно. Кострома что тот дед Нечипор из «Свадьбы в Малиновке» — приспособляется к любой власти. К слову, посадника в Костроме тоже кличут Нечипор, токмо Богодий Нечипор.

Никакого удивления среди местных на ярмарке наше появление не вызвало.

— А вот яйца, яйца, мытые, не засранные! — надсаживались посадские. — А вот молоко, жирное, сам бы пил! Кожи, кожи...

Я весело хмыкнул; вот же народишко, прямо край не пуганных идиотов.

Дорогу прямо пред воротами заступили два пузатых, пожилых стражника.

— Обзовись, кто такой куда и к кому? — неприветливо поинтересовался один из них, ожесточенно расчесывая пятерней косматую бороду.

— Кликни посадника живо! — я грудью жеребца отодвинул бородача. — Скажи, что князь Дмитрий Юрьевич пожаловал...