Шепот моего сердца
Шрифт:
Но интуиция подсказывала, что без пазлов не обойтись. Вот так сразу он ее не подпустит к своему хрупкому и драгоценному внутреннему миру.
Карен сползла с кровати и устроилась на полу. Ясное дело, заниматься приведением хаоса в гармонию лучше на твердой поверхности. Гармонии нужна опора.
Тим принес четыре больших коробки с головоломками. На одной картинке изображался огромный многомачтовый парусник в лазурном море, на другой — средневековый замок с изящными, будто игрушечными, башенками. На третьей — дракон с расправленными крыльями, извергающий пламя. На четвертой — рыцарь в полном боевом облачении.
— Это перед турниром, — пояснил Тим.
— Он тебе нравится больше всего?
— Да. Я хочу вырасти таким же.
— Большим и сильным?
— Да. И красивым. И побеждать зло.
— Здорово. Пусть у тебя получится. Только есть проблема: я никогда ни с кем не собирала головоломки. Не представляю, как можно делать это в четыре руки.
— Тогда давай кто быстрее?
— Давай!
Карен бессовестно опередила Тима. Интуиция говорила, что простые приемы типа поддавков с ним тоже не сработают: сочтет за лицемерие или обидится. Она оказалась права: он вошел в азарт, кипятился, но, понимая, что все честно, возражений не имел.
Она получала истинное удовольствие от этого нехитрого занятия. Ей так давно не хотелось собирать головоломки, а теперь…
И она никогда раньше не играла с детьми. Странно. Это же так интересно!
— А ты собираешься за папу замуж? — вдруг поинтересовался Тим. — Ты не думай, я просто спрашиваю.
Карен на секунду забыла дышать.
Он смотрел на нее вопросительно, не требовательно, не умоляюще, не враждебно. Но было видно, что ее ответ для него очень важен.
— Мы знакомы совсем недавно и еще не разговаривали об этом, — медленно, взвешенно проговорила Карен.
— Но вообще ты была бы не против? — продолжал допытываться Тим.
Карен вздохнула. Заговорщически огляделась по сторонам: мол, некому ли подслушать. Приложила ладонь ко рту и шепнула:
— Ну, если честно, то, наверное, не против… Только это большая тайна!
Тим кивнул. Очень серьезно сказал:
— Я так и предполагал. — И добавил, тоже шепотом: — Не бойся, я никому не скажу.
Карен потрепала его по волосам. На какое-то мгновение ей показалось, что он испугается и отпрянет. Но нет — он улыбнулся в ответ на ласку, и улыбнулся благодарно.
— А о чем разговаривают папа и бабушка? — полюбопытствовала Карен.
«О том, что ты ему не пара, — напомнил внутренний голос. — О чем же еще?»
— О тебе. Бабушка думает, что ты ненастоящая.
— То есть как это? — Такого поворота дел Карен совершенно не ожидала. Ведь миссис Рэндом вроде бы совершенно нормальная женщина…
— Ну, она решила, что папа тебя специально привез, чтобы ее успокоить, а так ты вовсе и не… его девушка.
— А такое было? — поразилась Карен.
— Ну не то чтобы… Ну, в общем, да. Ты лучше у них спроси, а то я расскажу, а они рассердятся. Я и так, наверное, рассказал слишком много. — Тим заметно расстроился, ощутив ответственность за свой длинный язык.
— Не переживай, я тебя не выдам. Я как-нибудь аккуратненько узнаю, — успокоила она мальчугана. С каждой минутой он нравился ей все больше и больше.
— Хорошо, — кивнул Тим. — И вот еще что… На всякий случай… ну, я тоже не против.
Тим убежал раньше, чем Карен сообразила, о чем он. Она хихикнула. Осталось только поймать и уговорить Йена…
Безумно хотелось спать. Еще больше хотелось спуститься вниз и послушать, о чем говорят Йен и его мать. Ненастоящая… Ха! Как бы не так!
Карен долго уговаривала себя: мол, подслушивать гадко, низко и некрасиво. И вообще не занятие для взрослой барышни. Страшно представить, что о ней подумают, если узнают…
С Йеном она столкнулась на пороге комнаты.
— Карен, а где твои туфли? — изумился он.
Он выглядел уставшим, но очень спокойным. Как скала на линии прибоя. Скалы ведь тоже устают под непрерывными ударами волн, больших и маленьких…
— Ой, прости, они оказались не очень удобными, ноги ноют страшно…
— В шкафу есть комнатные тапочки.
— Нет, спасибо, я люблю ходить босиком.
— Не знал.
Она, как могла натурально, пожала плечами.
— Ну ты многого не успел обо мне узнать.
— И ты, Брут! — простонал Йен.
— Что такое?
— Моя мать говорит точь-в-точь как ты.
— А ты говорил с ней обо мне?
— Да. Тебе это неприятно? Не волнуйся, я говорил только хорошее. Даже не упомянул обстоятельства нашего знакомства!
— А она?
— Что она?
— Она вряд ли говорила про меня хорошо, — вздохнула Карен.
— С чего ты взяла? Ты образованная, воспитанная, обаятельная девушка. Она ничего против тебя не имеет. Просто волнуется за меня. Она же мать…
— А из-за чего она волнуется?
— Хочет знать, серьезно ли это у нас. Ей кажется, что за месяц ничего серьезного построить нельзя.
Вот оно как… «Ненастоящая».
— А тебе? Тебе так не кажется? — Карен внимательно следила за каждым движением мускулов на его лице.
Йен лукаво улыбнулся и привлек ее к себе:
— Тебе нужны доказательства?
— Нет. — Карен хотела добавить, что ей нужны не доказательства, только три слова, три простых коротких слова. «Любовь должна говорить». Она не помнила, чьи это слова.