Чтение онлайн

— Надеюсь, на этом эксперименты закончились? — в его голосе чувствовалась обида.

Леонид поджал губы, посмотрел на тестя и священника, а потом снова на Сашу.

— Саш, заходи в мой дом. Не как вампир, а как мой друг.

Терапевт поднялся на ноги, отряхнул штаны и пошёл, бросив хищный взгляд на Владимира и Тихона. Когда Саша проследовал мимо и отвёл взгляд, святой отец покачал головой, а Владимир продолжал смотреть вслед зятю и вампиру, пока те не зашли в избу. Они пошли следом.

Все сели на кухне: Саша и Лёня — на койку, на ту самую, где спасали Леонида несколько дней назад, а Владимир и отец Тихон расположились на табуретках.

— Ну, с твоим преображением мы разобрались,— начал детектив,— а к нам-то ты зачем пришёл?

— Соскучился по твоим усам и шляпе, разве не ясно?

— Я серьёзно вообще-то.

Саша кивнул.

— Серьёзно. Сегодня вечером мимо Башмакова проезжал поезд на Москву. Мы с Петром сидели в служебном помещении у Степана Иваныча. Петя почувствовал запах жены и дочери. А потом мы с ним уловили мерзкий запах упырей. Петя успел прицепиться к поезду, когда он уже набирал скорость. А я решил вернуться в Зарубино, чтобы предупредить вас,— он допил кровь из стакана,— слушайте, а свининки парной у вас нет? Или говядинки? Мне бы крови нацедить оттуда…

Лёня встал, подошёл к холодильнику, открыл большую дверцу и вынул тарелку с куском говядины, которая размораживалась. Слил красную жижу из тарелки в стакан и дал терапевту.

— Не совсем кровь, но другого не имею.

— Давай что есть.

Вампир сделал глоток из стакана и сразу сморщился.

— Вы в курсе, как я понимаю.

— Да,— сказал детектив,— мне звонила Кристина.

— Не доверяйте этой суке. Она вас живыми не отпустит.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что она сильно зла на вас, особенно на тебя, Лёня. Я чуял вонь её злобы, когда этот поезд останавливался в Башмаково. И, судя по твоим мысленным импульсам, это как-то связано с той ночью, после которой ты пришёл ко мне, хе-хе-хе,— Саша оскалился.

— Убирайся из моей головы! — крикнул Леонид.

— Не могу. Я не читаю мысли, а только чувствую их импульсы. Импульсы людей я чувствую, когда они рядом, а импульсы себе подобных — могу и на расстоянии. А если я на кого-то настроюсь или на меня кто-то настроится, то это расстояние может быть внушительным. Мне так кажется, это Петя меня просил приехать в Башмаково. И ещё я знаю, что так умеет не каждый упырь. Как в фильмах «Сумерки»: у каждого кровососущего свой талант. Я вот — как радиоэфир для своих и чужих мыслей. А ваши я ощущаю, потому что вы все рядом, и я просто не могу не чувствовать их,— Саша указал пальцем на своего друга,— вот ты, Леонид — пребываешь в смятении, близком к отчаянию. Ты, Владимир, настроен решительно, но тебе тоже страшно, хоть ты и скрываешь. А тебе, священник,— терапевт снова оскалился,— не мешало бы брома хлебнуть, слишком много похоти в твоих мыслях.

— Да, с тобой не соскучишься,— ответил отец Тихон.

У Владимира из кармана раздался звук входящего сообщения мессенджера. Детектив достал смартфон и прочитал сообщение от контакта «КОНТОРА». Сначала прочитал его про себя, потом решил рассказать всем:

— «Отдайте Кристине всё, что есть, безопасность гарантируем, и убирайтесь из Зарубина вон. Ваша работа здесь закончена, вы нужны в Пензе».

— Я догадывался, что у тебя есть покровители,— сказал Леонид.

В этот момент Сашу будто пробрал холод, он поёжился, а потом приложил пальцы к вискам.

— Петя — здесь. За калиткой.

Все четверо вышли из избы.

За калиткой стоял Пётр Чижевский.

— Я нашёл её логово,— сообщил он.

Ближе к трём часам ночи Мария проснулась от того, что ей снился кошмар. Во сне она была в своём доме, отец спал в соседней комнате и громко храпел, ей пришлось встать с постели. Девушка поднялась, взяла со стула брошенный туда тремя часами ранее ночной халат и пошла на кухню, чтобы попить воды. Мария включила свет, открыла дверцу шкафчика, взяла свою кружку, которой пользовалась ещё с детства, и налила воды из крана.

Ей было тридцать два. Три года назад она потеряла свою мать и жила с пожилым отцом в старом доме, работала в библиотеке. У них было небольшое приусадебное хозяйство: огород, несколько кур, а ещё кот с собакой.

Мария весь вечер ждала звонок от Саши, но он так и не позвонил. Через знакомых нашла его номер и позвонила сама. Но аккумулятор в смартфоне терапевта на тот момент уже сел. Сначала она немного обиделась, но позже решила, что у Александра могло что-то случиться.

Допив воду, Маша положила кружку в мойку. Краем глаза заметила тень в темном коридоре, но, присмотревшись, никого не увидела. Решив, что ей показалось, выключила свет на кухне и пошла в коридор, направляясь к своей комнате. Там горел ночник, поэтому дверной проём был хорошо виден как оранжевая рамка, окаймляющая чёрный прямоугольник.

— Машенька…— кто-то прошептал у неё за спиной скрипучим шёпотом.

Девушка испуганно оглянулась. С другой стороны коридор выходил на кухню, оттуда был виден холодильник, мойка и окно, за которым в лунном свете лёгкий ветерок шелестел ветвями яблони. Только когда Мария туда посмотрела. Помимо привычной картины там была одна деталь. Не то, что необычная, а даже противоестественная.

Мария увидела силуэт согбенной пожилой женщины: она сразу узнала свою мать. Ей не нужно было даже видеть её лицо, чтобы понять. Шок пронзил девушку, она встала как вкопанная. Дверь в комнату отца была открыта, и свет уличного фонаря попадал в его окно, создавая в коридоре светлый прямоугольник.

Маша не могла даже закричать. Тень медленно пошла к ней, девушка почувствовала, что во рту всё пересохло, а ладони вспотели. По телу побежали мурашки. Призрак подошёл к краю светлого прямоугольника.

— Не открывай!..— проскрипела мёртвая мать.

Мария выдохнула со стоном. Призрак начал заходить в свет фонаря. Она увидела бордовую блузку и чёрную юбку, в которой похоронили ту женщину. Кожа на ладонях была словно прозрачной тонкой плёнкой. В пожелтевшие ногти забилась могильная земля.

— Не открывай,— повторила тень и зашла в светлый прямоугольник ещё ближе.

Библиотекарша почувствовала запах земли и грязи. Были видны опустившиеся губы, обнажившие крошащиеся зубы покойницы. Ткани носа провалились, показывая тёмные дыры ноздрей. Глаза по-прежнему оставались в тени. Призрак полностью зашёл в свет, который озарил левую сторону того, что осталось от лица некогда самого любимого и родного человека этой напуганной до смерти девушки. Единственный видимый глаз покойницы был покрыт беленой. Мария начала интенсивно дышать, жадно забирая воздух.