Чтение онлайн

Вика до часа ночи не могла уснуть. Ей нужно было привыкнуть к такому повороту: её собственный дед оказался не просто преступником, а самым настоящим маньяком-убийцей. С одной стороны, ей было страшновато от этой мысли, но с другой — это было просто безумно интересно! Ведь не у каждой её подружки такое. И похвастаться хотелось, но в то же время об этом нельзя было никому говорить. Она долго думала об этом, но ко второму часу ночи утомилась и уснула.

* * *

Вика видела себя идущей по коридору, впереди была фигура человека в старой — военной, как она думала,— форме. Недавно по телевизору показывали сериал, и там были люди одетые похожим образом. Сзади слышались ещё шаги — значит, ещё один человек шёл сзади, и чуть поодаль был ещё один. Вика удивилась, насколько высокой она была, а ещё на её глаза были надеты очки, руки за спиной закованы в наручники.

Её остановили у железной двери и приказали встать лицом к стене, она подчинилась. Один человек из конвоя открыл дверь и приказал войти. Это была комната с голыми бетонными стенами и бетонным полом, в середине помещения зияло сливное отверстие.

— М-да,— прошептала Вика мягким баритоном,— не получится сегодня написать прошение о помиловании… Обманули вы меня, товарищи.

— Заткнись и иди,— ответил один из военных.

В комнате была небольшая форточка, из которой лился луч белого солнечного света. Вика спокойно зашла в помещение и встала в метре от сливного отверстия.

— Тишман Василий Алексеевич,— объявил твёрдый мужской голос,— Президиум Верховного Совета СССР отказал вам в помиловании. Вы будете казнены в соответствии с приговором суда. Привести приговор в исполнение.

Кто-то снял с её рук наручники, затем двое конвоиров взяли Вику за руки и поставили на колени. Дальше время словно замедлилось: она слышала, как к ней кто-то подходит — тяжёлые шаги человека за её спиной. Она начала поворачивать голову.

— Не оборачивайтесь,— сказал ей палач.

Раздался хлопок, в затылке почувствовался жар, и точечный, но твёрдый удар пробил голову. А потом наступила темнота.

Обычно в такие моменты она просыпалась в холодном поту, но тут что-то удержало её в этом сне. Она ощутила тьму и холод смерти, страх и ужас, пронизывающий до костей и въедающийся в душу.

А потом она открыла глаза. Она стояла в том же помещении, но уже под форточкой, и снова была своего прежнего роста. Военные стояли рядом с трупом высокого мужчины, чьё лицо лежало совсем рядом со сливным отверстием, у него не было одного глаза, а очки слетели после выстрела и лежали неподалёку с разбитыми стёклами. Внезапно военные растворились в воздухе, свет в форточке погас, и Вика услышала, как та захлопнулась.

— Вика!..— раздался шёпот — точно такой же, какой был из-под её кровати в другом сне.

Девочке снова стало страшно, ведь это говорил труп! Голос шёл от него, она даже видела, как в темноте шевелятся его губы. Она была парализована страхом.

— Не бойся меня, внучка. Я не причиню тебе зла. Мне просто нужна твоя помощь.

Голова убитого зашевелилась и поднялась.

— Что вам нужно от меня? — едва смогла девочка выдавить из себя.

— Я слаб, внучка…— Василий смог поставить свою голову на подбородок и уже смотрел на Вику своим единственным глазом.

Из пустой глазницы вывалилась розовая плотная жижа вперемешку с осколками костей.

— Вы — убийца! И мне страшно… Отпустите меня.

— Я отпущу… Просто дай мне сказать…— поняв, что Вика не ответит, Василий продолжил,— ты уже нашла память обо мне, и я смог немного окрепнуть, чтобы заставить твою маму, мою дочь, рассказать тебе правду. Каждый клочок бумаги, каждый волосок, что содержит память обо мне, делает меня сильнее. Найти мой тайник… Помоги мне…

— Но зачем…

Василий сделал глубокий вдох, отозвавшийся чавкающими звуками из его горла.

— Я помогу тебе исполнить твои желания. Я покажу тебе то, чего ты никогда не увидишь больше нигде. Я передам тебе все свои знания о вещах обычных и необычных. Я дам тебе ключ к твоим мечтам, иной жизни, полной неизведанных приключений…

Вика села на корточки и закрыла лицо ладонями.

— Мне нужно подумать…

— Конечно, внучка… Подумай…

* * *

Вика проснулась в своей кровати. Холодного пота не было. Она глубоко дышала. Цифры на электронном дисплее её будильника показывали три часа и десять минут ночи.

«…тайник, Вика… найди тайник…» — в этот раз это было эхо её сна.

Ей было страшно и в то же время очень хотелось узнать больше. Сейчас она уснёт, но завтра будет воскресенье, и она попробует отыскать этот тайник. В конце концов, даже если это призрак, то он вряд ли ей сможет навредить во сне. Какие глупости! Она попробует, да, но может ли так оказаться, что всё это — лишь плод её воображения? А как быть тогда с фотографией и со словами мамы? Ведь в здравом уме ни одна мать такого не расскажет, не вывалит двенадцатилетней девочке всю подноготную! Следовательно, Василий не такой уж и воображаемый, и тайник может существовать на самом деле.

«Надо же! Я рассуждаю, как самый настоящий детектив! Думаю, надо будет поделиться этими мыслями с Владимиром!». Но стоило ей вспомнить это имя, как её обдало холодом. Нечто затаившееся в её душе не любило Владимира, ей даже показалось, что это «нечто» просто ненавидит его и в то же время сильно боится.

С этими мыслями девочка уснула. Ей предстояло спать ещё шесть с половиной часов.

В ту же ночь, когда Василий показал свою смерть внучке, Владимир проснулся и не мог больше уснуть. Снов он уже давно не видел, их место заняло некое предчувствие того, что может случиться в будущем. Год назад похожее предвидение побудило его поехать за своим внуком в Зарубино и, как ему известно, оно его не подвело. Детектива оно не оставляло, он встал с кровати, убедился, что жена спит, и пошёл на кухню.

Жил он в трёхкомнатной квартире дома 1941 года постройки. Кухня была просто огромная по сравнению с большинством тех, что есть в современных домах, и в глубине души детектив просто гордился её размерами.

Он открыл холодильник, достал алюминиевую банку пива — одну из тех, которую нёс с собой, когда приключилась та история с «Кашкаем» и девочкой. Сев за обеденный стол, потянул за ключ. Банка открылась с характерным шипением. Владимир пригубил пиво и поставил банку на стол. На столе стояли горячие бутерброды с ветчиной и сыром, которые сделала Вера на тот вечер. Он взял один из них и с хрустом откусил кусочек.