Чтение онлайн

…Он нашел, наконец, машину. К лобовому стеклу была прикреплена записка. У дверцы в неуклюжей позе лежало тело человека, которого звали Катлер, убитого выстрелом в спину. Записка была написана, когда высокий тащил Малькольма по лесу. Она была предельно краткой:

Винтовка, лежавшая на заднем сиденье, была обычной «мелкашкой» 0,22 калибра. Катлер пользовался ею для тренировочной стрельбы по мишеням.

Мароник оставил ее для Малькольма, так как считал, что любой, даже непрофессионал, мог легко справиться с таким простым оружием. Кроме того, он оставил еще автоматический пистолет с глушителем – на всякий случай.

Малькольм сорвал записку и уехал.

К тому времени, когда Малькольм остановил машину у ворот дома Этвуда, он почувствовал, что лекарство начало действовать. Сильные пульсирующие удары в голове и в затылке прекратились, а тупая боль во всем теле затихла. Сейчас вместо этого он ощутил прилив свежих сил и уверенности. В то же время он знал, что ему не следует переоценивать свои возможности, полагаясь на действие лекарства.

Он без особого труда взобрался на дуб, а окно действительно оказалось незапертым. Малькольм снял винтовку с плеча и, щелкнув затвором, дослал патрон в патронник.

Медленно и очень осторожно он добрался на цыпочках по покрытому ковром коридору до лестничной площадки. Малькольм услышал громкие звуки увертюры «1812 год» Чайковского, доносившиеся из комнаты, в которой его допрашивали.

Он слышал также, как знакомый голос время от времени подпевал в такт торжественной мелодии. Малькольм медленно спустился вниз по ступенькам.

Этвуд стоял спиной к двери, когда Малькольм вошел в комнату. Он выбирал пластинку с полки в стене. Его рука задержалась на Пятой симфонии Бетховена.

Малькольм очень спокойно поднял винтовку, снял ее с предохранителя, прицелился и выстрелил. Пуля попала в цель. Она раздробила правое колено Этвуда.

Глаза Этвуда наполнились ужасом и болью, когда он перевернулся и увидел, как Малькольм снова готовится выстрелить. Он вскрикнул, когда вторая пуля раздробила его другое колено. Его рот мучительно скривился в безмолвном вопросе: «Почему?»

– Ваш вопрос неуместен. Скажем так, я бы хотел, чтобы вы никуда не уходили некоторое время.

Малькольм начал действовать с неистовой энергией. Сначала он перевязал полотенцами простреленные колени стонущего Этвуда, чтобы остановить кровотечение; затем он привязал его руки к журнальному столику, стоящему у дивана, после чего он бросился наверх, бесцельно обыскивая комнаты, чтобы дать выход кипевшей в нем энергии. Огромным усилием воли ему удалось, наконец, заставить себя немного успокоиться. «Мароник все же хорошо подобрал лекарство», – вдруг подумал он. Этвуд, который задумал всю операцию, руководил ее проведением и являлся ее «мозговым трестом», сейчас не представлял уже никакой, опасности и валялся внизу, корчась от боли.

Второстепенные же члены группы были убиты. Единственный, кто остался в живых, – Мароник. Мароник – наемный убийца. Малькольм припомнил голоса профессионалов на другом конце линии связи «Тревога», таких же профессионалов, как и сам Мароник. «Нет, – подумал он, – до сих пор охота велась только на меня. Вопрос стоит так – они против меня. Мароник же, убив Уэнди, придал всему этому делу еще более личный характер. Для профессионалов это была просто работа. Они не переживают о последствиях». Неясные пока детали начали складываться в конкретный план действий в соответствии с его намерениями. Он бросился наверх, в спальню Этвуда, где сменил порванную одежду на приглянувшийся ему форменный костюм, висевший в шкафу. Затем он отправился на кухню и торопливо проглотил кусок холодного цыпленка и пирога, после чего снова вернулся в комнату, где лежал раненый Этвуд. Быстро оглядевшись вокруг, он бегом рванулся к машине и отправился в путь…

…Некоторое время после отъезда Малькольма Этвуд лежал очень тихо и не двигался. Потом медленно, с большим трудом он попытался переползти вместе со столом через комнату. Однако он был слишком слаб. Все, что ему удалось сделать, – это сбросить со стола стоявшую на нем фотографию. Она упала на пол изображением вверх. Стекло, однако, не разбилось, и ему нечем было перерезать веревки, связывавшие его руки. Тогда он покорился своей судьбе.

Его тело безвольно обмякло, а сам он отдался в руки неизбежности, ожидавшей его впереди. Он бросил взгляд на фотографию и тяжело вздохнул. Это была его фотография. Он был изображен на ней в форме офицера военно-морских сил США.

Митчелл оказался почти на грани психического расстройства, или, другими словами, состояния, которое психиатры управления называют «уровнем стабилизации кризиса» или «шизофренией 4-й степени». За последние шесть дней его нервы напряглись, как до предела сжатая пружина. В конце концов, он свыкся с этим состоянием. Напряженная обстановка и повышенная активность стали для него привычной нормой. Тем не менее, он мог продолжать работать с исключительной результативностью и принимать правильные решения лишь до тех пор, пока он находился в экстремальных условиях, вызывавших это состояние.

Любое постороннее вмешательство могло разрушить эту внутреннюю собранность и вывести его из равновесия. Одной из причин напряженности Митчелла было то, что он не до конца понимал суть происходящих событий. Вот почему он испытывал некоторую нервозность. Разум и опыт подсказывали ему, что должно прийти второе дыхание и он сможет превозмочь усталость и напряжение последних дней. Вот почему он все еще бодрствовал, хотя было уже 4 часа 20 минут утра. Растрепанный и немытый, не имея возможности вот уже шесть дней принять ванну, он сидел за столом, в сотый раз просматривая полученные оперативные сообщения. Он тихонько напевал про себя. Митчелл не имел понятия, что два новых сотрудника службы безопасности, расположившихся возле кофеварки, следили за ним. Один – его «дублер», а второй – психиатр, протеже доктора Лофтса, который наблюдал за состоянием Митчелла и, кроме того, прослушивал его разговоры с Малькольмом.

«Дзззинь!»

Телефонный звонок заставил всех находившихся в комнате встрепенуться.

Митчелл жестом попросил сотрудников соблюдать тишину и одновременно другой рукой снял трубку. Его четкие движения напоминали уверенное выступление опытного спортсмена или работу хорошо смазанного механизма.

– 493-7282.

– Говорит Кондор. Я почти закончил то, что хотел сделать.

– Понятно. Тогда почему же вы не…

– Я ведь сказал – почти. Теперь слушайте внимательно и запоминайте. Мароник, Уэзерби и их шайка работали под руководством человека по имени Этвуд. Они пытались замести следы своей операции по контрабанде наркотиков, которой занимались с 1967 года. С этой целью они использовали секретные каналы ЦРУ, а Хейдеггер это случайно обнаружил. А дальше события приняли известный вам оборот. У меня осталось незавершенным еще одно дело. Если оно не удастся, вы узнаете об этом. В любом случае знайте, что я отправил кое-какие бумаги в мой банк. Возьмите их оттуда. Сегодня утром они их получат. А сейчас направьте оперативную группу домой к Этвуду, и побыстрее. Его адрес: переулок Элвуд, 42, Чеви-Чэйс.