Чтение онлайн

– Ну, молодой хозяин, это очень любезно с твоей стороны. Ты останешься на ужин? Дейви скоро придет. Он пасет коров и гусей на общинном выгоне весь день, но желудок приведет его домой. Пойди за дом и посиди пока с Бобом.

– Чем я могу помочь тебе? Я могу помешать мясо? – предложил Матт, но она снова приняла раздраженный вид.

– Нет, нет. Ты мне здесь мешаешь. Я сама управлюсь.

За домом, где воздух казался удивительно свежим после духоты комнат, вдоль побеленной стены избы стояла скамейка. На нее падали последние лучи заходящего солнца. Там Матт и нашел Боба. Он сидел, вытянув ноги. С другой стороны, где была холодная кладовая над стенами торчала крыша, служившая для сохранения в кладовой прохлады. Здесь под скатом крыши лежали сложенные блоки торфа и небольшие бревна для очага. Несколько ласточек гнездились над заготовками дров и дерна. Они метались туда-сюда, добывая пищу и вскармливая птенцов. Их призывное «сви-сви» дополняло хриплый крик грачей.

Нога Боба была перебинтовала почти по колено, и он с беспокойством поднимал глаза, когда кто-нибудь из детей приближался к ней. Руки его методично выстругивали дубовые гвозди. Хорошее занятие для мужчины с поврежденной ногой. Деревянные гвозди всегда требовались в хозяйстве и позволяли заработать несколько монет за дюжину. Тут же двухгодовалый малыш играл камешками в пыли, толкая их указательным пальцем и ползая за ними. Он был еще слишком мал, чтобы приносить пользу семье, но Люси, достигшая трех с половиной лет, уже помогала как могла – собирала яйца и лучины для растопки, охраняла горох от птиц. Сейчас она загоняла кур на ночь с помощью хромой собаки. Когда она заметила посетителя, то важно прошлась перед ним, полная чувства собственной значимости.

Боб поднял глаза на Матта и улыбнулся смущенно:

– Вот так, хозяин Матт. Видишь, как я накололся. Боюсь, от меня теперь мало пользы.

– Ну как ты, Боб? – спросил Матт.

– Ничего, хозяин, ничего, – ответил Боб, хотя на его лице зарделся румянец и отразилось беспокойство, а губы побелели от боли.

– Но я не могу ступить на нее, видишь. Это очень неудобно.

Вклад Боба в ведение домашнего хозяйства состоял в уходе за скотиной и живностью: свиньями, гусями и тремя телками, на них держалось благополучие семьи. Он также выполнял тяжелые работы на двух акрах земли – пахал и бороновал. Остальное оставалось за Урсулой. Когда не было для него работы, Боб нанимался поденщиком на близлежащих фермах. Он был краснощекий коренастый двадцатишестилетний мужчина с руками, как деревянные доски и с удивительно темными глазами – наследством «чужеземки», жены Старого Конна.

– Как это случилось? – поинтересовался Матт.

– Я косил траву недалеко от фермы Хай Мур, а резак соскочил. Рана не такая уж страшная, но она гниет, поэтому я не могу ходить.

– Тебе что-нибудь надо?

– Спасибо, хозяин Матт. Я как раз подумал, не пора ли зажечь трубку. Мошкара по вечерам надоедает.

Матт принес трубку и табак, отложил в сторону работу Боба и зажег огонек. Легкое умиротворение постепенно появилось на его озабоченном лице, когда он потягивал трубку.

– Хозяин, слышал новость о нашей Бетти? – Наконец спросил Боб.

Матт отрицательно покачал головой.

– Она должна обвенчаться ровно через две недели. Его зовут – Вил Тернер, хороший парень из окрестностей Экшем Богз. Он конюх и, говорят, хороший.

Матт поздравлял Боба, когда вернулся Дейви после того, как загнал скотину домой. Он выглядел усталым, весь в пыли, но без малейшего недовольства.

– Пойдем со мной, я умоюсь, – предложил Дейви. – Ужин скоро будет готов. Ты остаешься?

Дейви смывал грязь около прохода для скота, сильно плескаясь и брызгаясь, а Матт думал, какие у него сильные и загорелые руки и плечи по сравнению с его собственными. И шея, сильная, похожая на свод арки, уже не была шеей ребенка. Мальчик подумал, что Дейви рос быстрее и обогнал его, и это огорчило Матта.

Небрежно вытеревшись, Дейви рассказал о случае с Бобом.

– Дед не хотел отпускать его одного туда и говорит, что Боб сам во всем виноват, что он неуклюж, как угорь на замерзшем пруду. Еще он говорит, что в каждой работе есть своей порядок, а Боб бросается на нее, как бык. Бедный Боб просто споткнулся о камень, а дед не хочет слушать. У стариков свои понятия.

– Твоим дедом можно гордиться, – сказал Матт. – Он самый старый в этих краях. Ты единственный, кого я знаю, у кого есть дед.

– Если бы этим я не отличался от других, было бы лучше, – неожиданно усмехнулся Дейви. – В любом случае, нога у бедного Боба в самом деле плоха. Урсула не хочет перевязывать ее, говорит, что сама от этого болеет, так что дед этим занимается и постоянно ворчит на Боба. Поэтому я должен пасти скот. Здесь поблизости им нет корма. Я гоняю их по тропинкам целый день.

– Долго ты еще не будешь ходить в школу? Дейви раздраженно мотнул головой.

– Не знаю. Думаю, пока Бобу не станет лучше. Кто-то должен пасти скот. Если бы малыши были постарше, тогда другое дело. Но Люси не уследит сама за тремя коровами и десятком гусей. Я не люблю эту работу, ты знаешь.

– Я бы хотел тебе помочь, – виновато произнес Матт. – Как ты посмотришь, если я буду приходить после школы и объяснять, что мы прошли. Тогда ты не отстанешь.

Дейви смутился.

– Что, сюда? Я бы не смог, Матт, на глазах у семьи. Боб и Бетти вовсе не учились, а Урсула считает глупым посылать меня в школу, когда я мог бы зарабатывать. Было бы неудобно делать уроки у них на виду.

– Но тебе нужно учиться, если хочешь стать управляющим, – озабоченно проговорил Матт.

– Я это знаю, – ответил Дейви, – но Урсула... О, у нее четыре малыша, и пятый на подходе. Ее нельзя винить.

Матту не все было ясно, но он промолчал. Дейви добавил:

– Не бери в голову. Пойдем поужинаем. Там кроличье мясо. Ловил кроликов новым силком, который сам придумал. Я покажу тебе после. Он стал гораздо лучше.

Бетти вернулась домой последней, из-за длинного пути от фермы на краю Экшем Богз, где она работала дояркой. Матт догадался бы, что она доярка и без подсказки по ее распухшим красным руками с треснувшей кожей от доения коров на открытом воздухе в любую погоду круглый год. Ей исполнилось двадцать восемь и она была самой старшей в семье; с темными волосами и глазами своей матери, со строгим красным лицом, похожим на ягоду шиповника. Бетти по натуре была доброй, но она работала так много, что к вечеру у нее уже ни на что не оставалось сил, только поесть, посидеть с полчаса в тишине и свалиться в постель. Она редко говорила, а когда открывала рот, то ее голос звучал так тихо, что нужно было прислушиваться. Другие дети Старого Конна умерли в детстве, кроме сына, родившегося между Бетти и Бобом, который погиб с Мартином у Бойн.

Конн прочитал молитву и все сели за стол. Стояла тишина, пока каждый не утолил первые острые приступы голода. Потом они расслабились. Завязался разговор преимущественно о предстоящем венчании Бетти.

– Вил Тернер – хороший выбор, о котором можно только мечтать. Он твердо стоит на ногах, – начал рассказывать Матту Боб, – Бетти познакомилась с ним прошлым летом на ярмарке, не так ли, Бетт?

Его сестра кивнула, продолжая есть.

– С тех пор они и встречаются. Ему двадцать девять, и он скопил почти тридцать пять фунтов.