Чтение онлайн

— Это не твое дело! — вспыхнула Саха. — Ты ведь даже не знаешь, как Джамал умеет ухаживать, каким он может быть обольстительным!

— О… вот в этом я на твоем месте не была бы так уверена. Но ответь мне, Саха, на другой вопрос. Скажи по совести, разве тебе не обидно делить своего господина с еще с двумя женщинами? Более того, раз уж Джамал был с вами так любезен и обольстителен, что же он не женился на вас? А наложница — та же рабыня, только не всегда об этом догадывается.

— Можешь умничать сколько угодно, но тебе никогда не стать даже наложницей! — взвизгнула задетая за живое Саха. — Скоро ты ему надоешь, и он снова отправит тебя на конюшню, а то и просто — продаст! Ну, что ты на это скажешь, ведьма берберская?

— Только одно, — спокойно ответила принцесса, хотя внутри у нее все клокотало от гнева: — когда ты или твои подруги были последний раз в его постели?

Саха угрожающе подняла руку, злобно оскалилась и прошипела:

— А вот этого тебе говорить не следовало. Берегись, рабыня, пути Аллаха неисповедимы, и, кто знает, не призовет ли он тебя к себе еще до того, как ты снова окажешься в постели Джамала?

С этими словами она повернулась и быстро вышла из купальни.

Как ни убеждала себя Зара, что глупо обращать внимание на речи ревнивой наложницы, этот разговор оставил в ее душе неприятный осадок, и все удовольствие от купания было испорчено.

Она уже собиралась выходить из воды и потянулась за полотенцем, когда в купальню вошел Джамал. Он приблизился к краю бассейна и улыбнулся ей:

— Я рад, что ты еще здесь. — Он нагнулся и легко поднял ее на руки. — Как ты себя чувству ешь? Устала?

— Немного, — призналась она.

— Мне было необыкновенно хорошо с тобой. И, поверь, я даже не подозревал, что ты девственница. Когда-нибудь я покажу тебе одну вещь: есть такие серебряные шарики, умело, используя которые можно достичь самого изысканного наслаждения.

По телу Зары прокатилась теплая волна просыпающегося желания, но ей снова вспомнился разговор с Сахой, и она сказала:

— Быть может, лучше, чтобы сегодня к тебе пришла одна из твоих наложниц?

— Они меня больше не интересуют, — поморщился Джамал. — Нет, Зара, я хочу, чтобы пришла именно ты. Как и в прошлый раз, за тобой зайдет Хамет… А теперь скажи, ты голодна? Сейчас принесут завтрак. Я уже поел, но с удовольствием выпью с тобой чаю.

— Мне нечего надеть, — сказала она, отводя глаза.

Ей следовало бы ненавидеть его как за то, что он сделал с ней, так и просто за то, что он враг, держащий в плену ее отца, но она не могла. То наслаждение, что Джамал подарил ей вчера, было невозможно забыть. — Хамет приготовил тебе халат, ты найдешь его на моей постели.

Вытеревшись и нырнув в широкий шелковый халат, девушка позавтракала ароматной сладкой дыней, фигами в меду и пирогом с курагой и орехами. Джамал сидел рядом, не сводя с нее пылающих желанием глаз.

Насытившись, принцесса вытерла губы салфеткой и сказала:

— А сейчас мне бы хотелось повидаться с отцом.

— Пожалуйста. Я дал Хамету ключ, он проводит тебя. Мне придется уехать по делам, так что увидимся вечером, когда ты снова придешь ко мне. — Шейх ласково сжал лицо девушки в ладонях, его глаза искрились обещанием. — Я буду ждать с нетерпением. Надень ту же накидку, что и в прошлый раз. — Он наклонился и поцеловал ее в губы. — И не забудь изумруд. Мне нравится, как он сияет на твоей груди.

Зара не нашлась, что ответить, и лишь потупила взор. Джамал улыбнулся ей на прощание и удалился. Его слова все еще звучали в ее ушах, когда вошел Хамет.

— Закончила ли ты завтракать? — с низким поклоном спросил он. — Если да, я прикажу слугам здесь все убрать, и мы сможем отправиться в тюрьму.

Зара поспешно вскочила:

— Я готова, Хамет.

Когда принцесса вошла в каморку, Юсуф окинул ее внимательным, испытующим взглядом, отыскивая признаки того, что, как он знал, должно было произойти этой ночью. Впрочем, лицо дочери было таким же свежим и приветливым, как и позавчера, когда она навещала его в первый раз, только под глазами залегли легкие тени усталости. Усталости или горя? Подчинилась ли она воле красавца шейха? Не обидел ли он ее?

«О Аллах! — скрипнул зубами Юсуф. — За что ты так покарал меня, отдав в руки этому человеку? Чем я провинился перед тобой? Если бы ты только знал, каково родителю чувствовать себя бессильным помочь собственному ребенку!»

— Отец! — Зара бросилась к нему в объятия.

Какое-то время они молча стояли в крохотном душном помещении, где едва можно было повернуться одному, не говоря уже о двоих.

Чем больше времени потребуется ей, чтобы подготовить побег, тем дольше будет страдать ее отец. Эта мысль жгла мозг Зары, не давая покоя, являясь даже по ночам, во сне. Но разве ее желание могло открыть двери темницы? Хватит ли ей сил и дальше делать вид, что она окончательно смирилась со своей судьбой полурабыни-полуналожицы?

— С тобой все в порядке, дочка? — заботливо спросил Юсуф. — Ты выглядишь бледной. Этот дьявол причинил тебе боль? Или ты отказалась от своих опасных планов и он оставил тебя в покое?

Зара не осмелилась взглянуть в глаза отцу.

— Нет, Джамал не обидел меня. Он… он был очень… добр, — с трудом выдавила она и поспешно продолжила: — Тебе недолго осталось ждать, скоро я полностью завоюю его доверие и тогда смогу устроить твой побег.

Красивое лицо Юсуфа напряглось, ноздри его тонкого орлиного носа раздулись от еле сдерживаемой ярости.

— Ты хорошая дочь, Зара, и я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе жертвовать собой ради меня. Но я бессилен тебе помешать. И если когда-нибудь Аллах дарует мне свободу, клянусь, шейха Джамала ждет страшная смерть. Я не успокоюсь, пока не отомщу за тебя!

— Забудь о Джамале, отец, — с внезапным испугом ответила Зара, — не его надо винить в случившемся. Он, в конце концов, всего лишь подданный Малая Исмаила и скоро опять отправится в море за добычей для своего господина. Султан — вот наш главный враг! И когда мы вновь обретем свободу, ни один его караван не достигнет Мекнеса! Он обрек наш народ на нищенское существование, и если уж нам до сих пор приходится платить ему подати, то пусть они будут из его же собственных денег. А потом — да поможет нам Аллах! — мы вернем себе свои земли и вышвырнем его прочь, как собаку!